Взаимотношения кыргызов с народами Центральной Азии

В 1718—1722 гг. некоторые районы Прииссыккулья (по рекам Чу и Талас) были временно захвачены джунгарскими феодалами[23]. В донесении Петру I от 10 марта 1722 г. русский посол Флорио Беневини, находившийся в то время в Бухаре, о политическом положении в Средней Азии сообщал, что «тамошние князья между собой жестокою войне, а что ташкенцы и киргисы, каракалпаки и казахи и тие никакое помешательст

во учинить не могут, а наипаче ныне: ибо черные калмыки оных казахов в пень разорили и што наилутчий городок у них взяли и тут засели .».

Военные походы джунгар тяжело отразились на исторических судьбах кыргызов и казахов, которые нередко совместно отражали натиск джунгарских завоевателей. Не случайно в 1722 г. джунгарские зайсаны предостерегали русского посла И. Унковского, находившегося вблизи Урги, чтобы он и его люди далеко от них не отлучались, «чтоб полоненники Казачьей орды и бороты не ограбили». Хотя посол усматривал здесь «лукавство» джунгар, но этот факт подтверждает, что действительно вблизи джунгарской ставки находились, вероятно в начале 1722 г., плененные кыргызы и казахи, одновременно испытавшие нашествие ойратов. Эти события отразились, на наш взгляд, в известном кыргызском изречении: «Казак кайьщ, саап, кыргыз Ысар, Кёлёпке кирди» («Казахи доили березу, а кыргызы вошли в Гиссар и Куляб»), а у казахов остались в памяти как: «Актабан шубрунды, Алка-Кол сулама» («Времена великого бедствия у Ала-Куля»)[24]. Поясняя давно минувшие события, Ч. Ч. Валиханов писал: «Преследуемые повсюду свирепыми джунгарами кыргызы, казахи подобно стадам испуганных сайгаков . бегут на юг, оставляя на пути свое имущество, детей, стариков, домашний скарб, исхудалый скот, и останавливаются: Средняя Орда — около Самарканда, Малая — в Хиве и Бухаре, а буруты— в неприступных ущельях Болора и в паническом страхе достигают до окрестностей Гиссара» .

Сведения из кыргызских преданий подтверждаются и данными восточных источников, из которых видно деятельное участие казахов с 1722 г. в межфеодальной борьбе за престол в Бухарском ханстве. А значит, власть джунгарских феодалов над кыргызами и казахами не была ни прочной, ни долговременной.

Завоевательные походы ойратов на кыргызские кочевья продолжались и в последующем. Об этом говорится в «скаске» кыргыза Немыка, бежавшего в Россию в 1741 г.: «Назад тому лет с шестнадцать ходили владения Галдан Черина калмыки на бруцкие волости войною и взят де он — Немыка с отцом ево и матерью ими калмыками в полон в малых летах и жил де по нынешней год во владении Галдан Черина в Канской волости у Елзана в холопстве .». Как видим, в результате наступления джунгарских войск в первой четверти XVIII в. большинство кыргызов, не желая покоряться чужеземцам, было вынуждено переселиться с севера на юг и на юго-запад Кыргызстана: на Памиро-Алай и в Ферганскую долину. А небольшая часть иссык-кульских кыргызов, а также кыргызского населения районов Восточного Туркестана попала во временную зависимость от джунгар. Кроме того, на севере Кыргызстана (Кетмень-Тюбе, Тогуз-Торо, Нарын, Талас и др.) закрепились отдельные роды кыргызов, которые не прекращали борьбу против захватчиков. Следовательно, как утверждает М. Б. Джамгерчинов, «основные территории Кыргызстана не были захвачены джунгарама». Оставшееся же на прежних кочевьях кыргызское население представлялось взрывоопасной силой, способной в любой момент прийти в движение. Не случайно китайские авторы XVIII в. писали о кыргызах, что «даже джунгары во время своего могущества не могли покорить их под свою власть».

Под натиском джунгарских феодалов казахи вынуждены были переместиться с обжитых пастбищ на юг и запад, а также в центральные области Средней Азии. Это тяжело отразилось на их хозяйственном положении, но побудило казахские племена к объединению. И в 1728—1729 гг. им удалось нанести ряд поражений войскам джунгарского правителя. Однако успехи казахов и кыргызов не устранили полностью угрозы со стороны Джунгарского ханства.[25]

Касаясь причин отступления кыргызов перед реальной опасностью со стороны джунгар, необходимо отметить, что наряду с политическим и хозяйственным оживлением, наблюдавшимся в то время у последних общество первых характеризовалось чрезвычайной внутренней разобщенностью. Она наглядно проявилась даже во время указанных трагических событий — отступления кыргызов из Семиречья, сохранившегося в памяти народной как время тяжких испытаний. Правда, в преданиях эти события отражаются и как «Поход кыргызов на Гиссар», когда кыргызское войско под предводительством хана Кудаяна направилось в Фергану. При подходе кыргызов к переправе через р. Сырдарья, часть их во главе с бием Маматкулу и его братом Дёёлётом (кстати, они были сыновьями Учуке, брата Кудаяна из племени сарыбагыш) под вымышленным предлогом остались на берегу и вскоре возвратились со своими людьми обратно. А Кудаяна с подданными настигла смерть в безводных пустынях. Эти предания в определенной степени согласуются с данными документальных источников. Так, в архивных материалах, выявленных Г. Н. Потаниным, мы встречаем сведения, что часть кыргызов в верховьях Сырдарьи и Кетмень-Тюбе в 1732 г. продолжала борьбу с джунгарами, в то время как некоторая часть кыргызов оставалась на другом берегу Сырдарьи в пределах Кокандского владения.

По сведениям русских источников, в 1732 г. на Кетмень-Тюбе в верховьях Сырдарьи жили кыргызы, независимые от ойратов, «где владельцем был Мингли-байби». Вероятно, Н. Аристов не совсем прав, когда в лице Мингли-байби видит родоправителя племени саяк. Ближе к истине предположение С. М. Абрамзона (такой же точки зрения придерживается А. Н. Бернштам), утверждавшего, что Мамугухули — вождь кыргызов середины XVIII в. — был Маматкулу — представитель племени сарыбагыш. По народным преданиям, в эти годы (около 7 лет) он жил в Кетмень-Тюбе, занимаясь земледелием. Подтверждением этого является ирригационное сооружение (арык) под названием «Маматкулу Алыш». Как известно, Кетмень-Тюбе был местом древних кочевий племени саяк. Вероятно, в период наступления ойратов сюда переместилось наряду с другими северо-кыргызскими племенами и племя сарыбагыш во главе с Маматкулу, которое прожило здесь некоторое время совместно с саяками. Неудивительно, что Маматкулу в источниках XVIII в. назван в одном случае как глава племен саяк и сарыбагыш, а в другом — как правитель всех кыргызов. Обнаруженная в Кетмень-Тюбе у слияния рек Узун-Ахмат и Чичкан кыргызская крепость Улуг-Коргон была сооружена в начале XVIII в. Вполне возможно, что она предназначалась для защиты от джунгар и служила ставкой кыргызских правителей. Да и само ее название — Улуг-Коргон — в переводе «крепость защиты правителя (или начальника)»[26]

По-видимому, именно эта группа кыргызов во главе с Маматкулу-бием сумела сохранить политическую независимость, признанную соседними народами. Вероятно о них и шла речь в известном проекте И. И. Кириллова (1734 г.).

Независимые кыргызы были известны и Цинской империи и принимались ею в расчет при создании широкой антиджунгарской коалиции из окружающих джунгар стран и народов во время джунгаро-цинской войны 1729—1733 гг. Об этом свидетельствуют строки из послания цинского двора в Российский Сенат от 20 августа 1731 г. В нем говорилось: « .ежели калмыков несколько тысяч пойдут на землю Чунгара (Зенгорию), то услыша пограничные та-таре Хасак, Борут, Ерким и Хашхар, Яркенд и Кашгар. могут с ними соединиться и тех разбойников зенгорцев прогнать и победить». С этой же целью цинское посольство в Петербург 1731— 1733 гг. было намерено после посещения волжских калмыков направиться в Среднюю Азию и Казахстан.

Страница:  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
 16  17  18  19  20  21 


Другие рефераты на тему «История и исторические личности»:

Поиск рефератов

Последние рефераты раздела

Copyright © 2010-2018 - www.refsru.com - рефераты, курсовые и дипломные работы