Взаимотношения кыргызов с народами Центральной Азии

Скорее всего, после этого г. Туркестан, как и г. Ташкент, попал под власть Коканда и кыргызских феодалов.

Союзнические отношения между кыргызскими феодалами и Ирдана-бием дали возможность в 1765 г. возвратиться в Фергану Нарбута-бию из кушчу, который за три года пребывания в Синьцзяне уже вкусил все «сладости» господства там новых хозяев. Цинский двор тщетно требовал от Ирданы возвращения Н

арбуты в Синьцзян. Это означало, что планы цинского двора — столкнуть кыргызов с узбеками — окончились провалом. Тогда цинские власти решили действовать с помощью военной силы. Эта акция Цинов не принесла результатов: уж слишком непрочен был их тыл в Синьцзяне, а кокандские правители, как и прежде, вели себя независимо.

По-прежнему поддерживались и союзнические отношения кыргызских феодалов с преемником Ирданы —Нарбута-бием, вступившим на кокандский престол в 1770 г. Они были обусловлены тем, что Нарбуте первые два десятилетия пришлось вести напряженную борьбу с отпрысками своего предка Шахруха. Проявлением лояльного отношения Нарбута-бия к кыргызским феодалам стали события, происшедшие здесь после 1783 г. и связанные отчасти с антицинскими освободительными устремлениями Сарымсак-ходжи — потомка белогорцев.

Такие частые и свободные перемещения кыргызских феодалов, наблюдавшиеся в те времена, исследователи объясняют тем, что у кочевого населения приграничной полосы Средней Азии, Казахстана и Синьцзяна, благодаря общности быта, религии и языка, зачастую отсутствовало представление о государственных территориальных границах. Но несомненно и то, что они имели и политические мотивы. Попытки же цинского двора установить «контроль» за традиционными перемещениями кыргызского кочевого населения вызывали возмущение последних, а иногда приводили и к осложнению их отношений с соседним Кокандским владением. Усиление эмиграции из Синьцзяна было признаком политического кризиса цинской администрации. Этим решил воспользоваться Нарбута-бий, который стремился если не подчинить, то хотя бы распространить свое влияние на Восточный Туркестан.

Известие это дошло до цинского двора и вызвало переполох не только среди синьцзянских чиновников, но и в Пекине. Начались репрессии синьцзянских властей в поисках связей Сарымсака, что привело к недовольству местного населения. Первыми жертвами Цинов стали кыргызы племени кыпчак.

В результате таких «предупредительных» мер синь-цзянских властей ожидавшееся антицинское восстание населения Кашгарии не состоялось. Сарымсак и его союзники после первых же столкновений с цинскими войсками были вынуждены отступить.

Пользуясь временным затишьем, цинский двор решил нанести удар по Сарымсаку и лишить его союзников. Так, в 1788 г. цинские власти, щедро наградив Нарбута-бия, через своих послов безуспешно пытались убедить кокандского правителя схватить и выдать Сарымсака.

Опасность цинского вторжения прежде всего ощущалась в Кыргызстане и отражалась в поведении феодально-родовой верхушки северокыргызских племен. Так, в 1789 г. Атаке-батыр искал поддержки у казахов Среднего жуза — подданных России. Примерно в эти же годы в Коканд было направлено кыргызское посольство во главе с сыном Есенгула — Куватом и неким Асаном из племени сарыбагыш, привезших в дар Нарбута-бию 18 лучших скаковых лошадей.

Новые посулы Пекина за поимку Сарымсака или, по крайней мере, за недопущение его в пределы Цинской империи, а также убеждение в несостоятельности плана овладения Восточным Туркестаном при помощи военной силы, когда Сарымсак не получил решительной поддержки на родине, вынудили кокандского правителя изменить свою тактику в Синьцзяне. Нарбута-бий начал склоняться к сотрудничеству с цинским двором. Прохождение через Или кокандских послов, которые были приняты в Пекине в 1793 г., показывает, что отношения северокыргызских племен с Нарбута-бием в это время были еще союзническими. Между тем послы Нарбута-бия в Пекине вели переговоры о невмешательстве в дела друг друга и особенно о не препятствии Коканду со стороны Цинов в завоевании «закордонных» кыргызов.

После возвращения кокандских послов из Пекина коварство Нарбута-бия стало очевидным. Это отчасти побудило его подданных и союзников искать поддержки у России.

Нарбута-бий, имея поддержку среди кыргызского и особенно оседлого населения Ферганы и сохраняя относительные союзнические отношения с северокыргызскими племенами, находился «в совершенной силе и возможности пуститься везде, где бы только нужда потребовала». Утверждение И. Андреева (в 1796 г.) о том, что Нарбута-бий «диких киргисцов у себя в протекции . не имеет», говорит о независимости кыргызского кочевого населения Ферганы от Коканда.

В конце XVIII в. характер кыргызско-кокандских отношений резко изменился. Одной из причин этого послужило появление на землях кыргызов Сарымсак-ходжи, который предпринял новую попытку освободить восточнотуркестанцев от цинских завоевателей.

На самом же деле, как видно из объяснения ташкентских купцов от 17 декабря 1796 г. (во многом согласующегося со сведениями синьцзянских чиновников), Сарымсак перебрался к северокыргызским племенам и расположился в районе Иссык-Куля, стремясь привлечь на свою сторону местных кыргызов и соседних казахов.

Северокыргызские племена, как и каратегинские кыргызы, были готовы оказать военную поддержку Сарымсаку, но некоторую озабоченность первых вызвало непостоянство казахских феодалов.

Наступление Сарымсака на Синьцзян не состоялось. Этому помешал ряд обстоятельств, в том числе, надо полагать, наступление кокандских войск на земли северо-кыргызских племен. Нахождение Сарымсака на Иссык-Куле Нарбута-бий решил использовать как повод для завоевания северокыргызских племен. К 1797 или 1798 г. относятся сведения ферганского хрониста Мирза Каландара о том, что в период правления Нарбута-бия «главнокомандующим на арене битвы и предводителем витязей был Хан-Ходжа», который, выступая против кыргызов Кетмень-Тюбинской долины, «победы над ними одержать не смог». Это предположение подтверждается тем, что наиболее удобный путь из Ферганы на Иссык-Куль, видимо, в то время проходил через Кетмень-Тюбинскую долину.

Поход Нарбута-бия на Кетмень-Тюбе и Иссык-Куль был ошибкой, не говоря уже о пренебрежении кыргызско-узбекскими союзническими отношениями. Это раскрывало связи кокандского правителя с цинским двором, направленные против освободительного движения угнетенного уйгурского народа, что вызвало недовольство не только среди правителей «одноверцев» из соседних владений, но и в самом Коканде. Не исключено, что бегство на Чаткал Хаджи-бия, управлявшего Наманганским вилаетом, после неудачного выступления против своего брата как раз и было проявлением кризиса внешней политики Нарбута-бия. При таком обороте событий Нарбута-бий лишился активной поддержки и оседлого кыргызского населения Ферганы, составлявшего значительную часть его войска.

В 1797—1798 гг. сложился союз ташкентского Юнус-ходжи и казахских феодалов Старшего жуза, пытавшихся освободиться от влияния Коканда. Не исключено, что в этом, по существу антикокандском, союзе были и кыргызские феодалы, кочевья которых ограничивали Ташкент с северо-востока и, по ошибочному утверждению Д. Телятникова, «принадлежавшие» Цинской империи. На самом же деле последнее не соответствовало действительности. Хотя следует заметить, что прибывшие в середине 1800 г. в Ташкент русские послы Т. С. Бурнашев и М. Поспелов в своих отчетах передают это обстоятельство как подчинение казахских феодалов Юнус-ходже. Видимо, дипломатам не удалось достаточно критически отнестись к предвзятой информации ташкентского правителя и местных феодалов, стремившихся по вполне понятной причине представить Ташкент как достойного партнера для сотрудничества с могущественной Россией. В свое время П. П. Иванов, указывая на неясность метода распространения власти Юнус-ходжи.

Страница:  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
 16  17  18  19  20  21 


Другие рефераты на тему «История и исторические личности»:

Поиск рефератов

Последние рефераты раздела

Copyright © 2010-2018 - www.refsru.com - рефераты, курсовые и дипломные работы