Внутренняя политика России в начале XIX века. Образование Министерства внутренних дел

Возвращаясь в Петербург, Кочубей выражал намерение, если уж служить, то никак не по дипломатической части, даже и в России, не говоря уже о каком-нибудь месте за границей. 23 июля 1801 г. он был назначен сенатором с повелением состоять при особе Его Величества; этим, по словам Кочубея, было подчеркнуто несколько исключительное положение его и дана ему свобода от участия в текущих делах Сената;

через руки его прошла, между прочим, переписка Ф.Ц. Лагарпа с Государем о позволении ему приехать в Россию, чему, как известно, очень не сочувствовали многие, занимавшие тогда видные места, напр. гр. Н.П. Панин. 30 сентября 1801 г. гр. Н.П. Панин, с 21 марта 1801 г. заведывавший иностранными делами, был уволен в трехлетний отпуск и Кочубею пришлось уступить настояниям Государя и принять в свое управление коллегию иностранных дел, со званием присутствующего в ней; он и управлял ею до 8 сентября 1802 г.; 24 ноября 1801 г. он был назначен членом комитетов об образовании Новороссийского края и об образовании Астраханского края; 11 декабря того же года – членом Государственного Совета.

Гр. Кочубей принял управление внешними делами крайне неохотно; самое назначение его на пост министра иностранных дел состоялось без его ведома; но при своих отношениях к Государю он не счел возможным не принять этого места. Ввиду неоднократных заявлений Кочубея, что дипломатические сношения представляются ему менее интересными и менее важными, чем дела внутреннего управления, мы не можем, конечно, и ожидать у него определенной, широкой, а тем более самостоятельной программы действий в качестве министра иностранных дел. Но нельзя не поставить ему в заслугу, что на этом месте он явился верным последователем знаменитых екатерининских дипломатов графа Н.И. Панина и его преемника, князя А.А. Безбородко. Как и они, он имел твердое убеждение, что русское правительство обязано заботиться о непосредственных, ближайших выгодах своего народа. Россия, говорил он, слишком часто и без достаточного повода вмешивалась в дела, прямо ее не касавшиеся и вела войны, дорого ей стоившие и для нее бесполезные; русское население не извлекало из них никаких выгод, между тем несло и огромные экономические невыгоды, не говоря уже о потере людьми. «Я буду стараться следовать национальной системе, т.е. системе, основанной на пользе государства, а не на пристрастии к той или другой державе», писал он гр. С. P. Воронцову. Ему всегда представлялось крайне нежелательным, чтобы Россия подчинялась в своих международных отношениях какой-либо европейской державе; мы не можем сказать, чтобы Кочубей ясно и определенно видел, – а тем более, указал бы путь, каким надо и можно идти к этой цели, но несомненно, что по его убеждению к этой цели правительство не пойдет, если будет следовать слепо за какой бы то ни было другой державой. И он очень чутко относился ко всему, что казалось ему опасным в этом отношении; так, ему не нравилось, что император оказывает слишком большое расположение к Пруссии; одновременно отзывался он о донесениях Крюденера из Берлина и Разумовского из Вены, что первый слишком поддается взглядам прусского министерства, а второй – взглядам венского. В действиях своих, как министр иностранных дел, Кочубей оставался совершенно верен тем общим положениям, какие высказывал он в упомянутых выше записках своих, читанных в секретном комитете. Когда в начале 1802 года сделалось известно намерение Императора иметь свидание с прусским королем, Кочубей дважды поднимал об этом разговор в негласном комитете. В заседании негласного комитета 24 марта 1802 г. Кочубей доложил Государю, что многие обстоятельства убедили его в существовании предположения, имеющего целью союз между Россией, Пруссией и Францией и что поэтому он осмеливается спросить – нет и каких-либо признаков этому в переписке его с королем прусским; Государь ответил, что не получал от короля прусского ничего, кроме известных Кочубею писем, в которых о союзе не говорится; на вопрос Кочубея, как же следует отвечать, если бы такое предложение было сделано, Государь ответил, что он не видит в нем ничего вредного. Кочубей возражал, но Государь не согласился с его доводами; однако, он дал прямое обещание, что в Мемеле состоится только дружественная встреча, на которой вопросы политические не будут затронуты; указанные выше замечания Кочубея, что перемены во внутреннем устройстве Германии для нас не представляют важности, направлены, несомненно, против влияния на Императора разных мелких немецких владетелей, которые, к большому неудовольствию Кочубея, постоянно посещали русскую столицу и втягивали Императора, как казалось Кочубею, в свои интересы, отношения и интриги. Кочубей, вместе с Новосильцевым, гр. П.А. Толстым, кн. П.М. Волконским, кн. П.П. Долгоруковым и гр. К.А. Ливеном, сопровождал императора Александра в мае 1802 г. в его поездке в Мемель; он был осыпан наградами – король прусский пожаловал ему оба высшие прусские ордена – Красного орла и Черного орла, но тем не менее, Кочубей остался недоволен тем, что, по его наблюдениям, любезности всякого рода, какие расточены были перед Императором всей прусской королевской фамилией, не остались без влияния и что Император стал ближе прежнего принимать к сердцу прусские интересы.

Кратковременное управление Кочубея министерством иностранных дел ознаменовано только одним сколько-нибудь выдающимся событием – присоединением Грузии, которое состоялось 11 октября 1801 г. Гр. Кочубей был против этого присоединения, находя, что выгоды оно принесет малые, а осложнения может вызвать значительные. Впрочем, впоследствии, уже будучи министром внутренних дел, он в своих мероприятиях относительно этой вновь присоединенной области руководствовался правилом, которое и высказывал прямо, что раз уже присоединение это состоялось – необходимо извлекать из него все возможные выгоды.

8 сентября 1802 г. обнародован был манифест об учреждении министерств и Кочубей назначен был министром внутренних дел. Ему пришлось, таким образом, создавать новое министерство, сформировать его. Ближайшим сотрудником его, и в сущности главным деятелем в этом отношении, явился М.М. Сперанский. Трощинский, ближайшим помощником которого по Совету был тогда Сперанский, узнав о предположении назначить его во вновь создаваемое министерство, очень хлопотал, чтобы Сперанский остался при нем или по крайней мере, сохранил бы за собой и прежнее свое место; но по особому представлению Кочубея 8 же сентября 1802 года последовал указ – «статс-секретарю Сперанскому быть при министерстве внутренних дел».

При первоначальной организации министерства в нем (7 января 1803 года) был учрежден один лишь департамент, директором которого и назначен Сперанский; затем, 18 июля 1803 г., учреждена в министерстве экспедиция государственного хозяйства, названная первой, и поручена т. с. Габлицу (Hablitzl); 31 декабря 1803 г. учреждена третья экспедиция «государственной медицинской управы», порученная Кампенгаузену; Сперанский, остававшийся по-прежнему душой министерства, сохранил за собой непосредственное управление второй экспедицией – «экспедицией государственного благоустройства». Чрезвычайно любопытные данные о деятельности Кочубея как министра внутренних дел заключает отчет его по министерству за 1803 г., составленный, по свидетельству барона Корфа, Сперанским: в отчете этом – первом за полный год – высказаны общие соображения, какими руководились гр. Кочубей и его ближайший помощник, и намечены те вопросы, которые они почитали стоящими на ближайшей очереди; журналы комитета министров, действительно, свидетельствуют, что в течение четырех лет своего управления министерством Кочубей почти не выходил за пределы, намеченные в первом его отчете.

Страница:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 


Другие рефераты на тему «История и исторические личности»:

Поиск рефератов

Последние рефераты раздела

Copyright © 2010-2018 - www.refsru.com - рефераты, курсовые и дипломные работы