Место понятий Хаос и Космос в лирике Тютчева

Вообще дуальность мышления очень характерна для Тютчева. Взять, к примеру, следующее стихотворение:

Есть близнецы – для земнородных

Два божества – то Смерть и Сон,

Как брат с сестрою дивно сходных –

Она угрюмей, кротче он .

Но есть других два близнеца –

И в мире нет четы прекрасней,

И обаянья нет ужасней,

Ей предающего сердца .

Союз их кровный, не случайный,

И только в роковые дни

Своей неразрешимой тайной

Обворожают нас они.

И кто в избытке ощущений,

Когда кипит и стынет кровь,

Не ведал ваших искушений –

Самоубийство и Любовь!

Тютчев постоянно что-то противопоставляет: Ночь и День, Смерть и Сон, Самоубийство и Любовь. Таких двойников-антиподов у Тютчева немало: к ним относятся повторяющиеся образы Огня и Дыма, Крови и Власти, Веры и Неверия. Даже в стихотворении, посвященном Наполеону, Тютчев находит место дуальности внутреннего мира героя:

Два демона ему служили,

Две силы чудно в нем слились:

В его главе – орлы парили,

В его груди – змии вились .

Ширококрылых вдохновений

Орлиный, дерзостный полет,

И в самом буйстве дерзновений

Змииной мудрости расчет.

Эти дневники-антиподы ведут споры не на философских диспутах, а драматически противопоставляются друг другу подобно героям трагедии. Как уже показывалось в первой части, этот образно-композиционный принцип имеет философское подкрепление в дуализме, в религиозно-нравственных воззрениях Древнего Востока (сведение бытия к борьбе доброго и злого начал и/или сохранение равновесия в их борьбе), в зороастризме, в воззрениях богословов в моногенетических религиях (противопоставление тела и души, земного и небесного в христианстве), в учениях таких философов, как Локк, Декарт, Кант. К этому надо добавить, что на основе философии дуализма возникает характерная для новейшей психологии теория психофизического параллелизма. Но, вопреки выводам этой теории, утверждавшей независимость физических и психических состояний человека, образующих два параллельных, не воздействующих друг на друга ряда, Тютчев стихийно, как художник, размыкал границы дуализма и входил в обширные пределы диалектики. AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA

У Тютчева нет четкой зависимости его дуальных оппозиций друг от друга. Невозможно сказать, является ли Ночь добром или злом; Смерть может нести в один момент – ночная стихия, в другой – испепеляющий жар солнца; Любовь предпочитает приходить под склоном вечерних сумерек, но бывает, буйствует в красках дня; и т. д. Поэтому каждая дуальная оппозиция у Тютчева – мир в себе, взаимодействующий (но не налагающийся!) с другими оппозициями через точки соприкосновения. Это порождает невероятно многомерную систему координат тютчевской поэзии.

Поэтому хаос и космос Тютчева – это отнюдь не добро и зло, это понятия над добром и злом, первопричины мира. Противопоставление хаоса и идеального начала космоса поэт видит в образах тишины, успокоения, с одной стороны, и хаотической мятежности – с другой. При этом хаотическая мятежность может быть не только отрицательной, но и положительной.

Обе стороны дуальной картины мира в лирике Тютчева прекрасны. Хаос и космос – две стороны красоты, одна – буйная, яркая, другая – увядающая, спокойная.

Однако красота хаоса у Тютчева чаще всего – красота порока.

О, этот Юг, о, эта Ницца!

О, как их блеск меня тревожит!

Умом поэт понимает свою несправедливость к роскошному Югу и “улыбающейся” Ницце: “Досадую на себя за неприязнь и злопамятство, которые у меня сохранились по отношению к этому бедному месту, столь, впрочем, приветливому .”.[39] «Подобно гробам поваленным, нисходящий хаос разложения тем ужаснее, чем он звучнее, красочнее, душистее», считает А. И. Селезнев.[40]

Жизнь, страсть, жар дня – хаотическое и прекрасное чувство жизни и страсти:

Пламя рдеет, пламя пышет,

Искры брызжут и летят,

А на них прохладой дышит

Из-за речки темный сад.

Сумрак тут, там жар и крики,

Я брожу как бы во сне,-

Лишь одно я живо чую:

Ты со мной и вся во мне.

Треск за треском, дым за дымом,

Трубы голые торчат,

А в покое нерушимом

Листья веют и шуршат.

Я, дыханьем их обвеян,

Страстный говор твой люблю .

Слава богу, я с тобою,

А с тобой мне - как в раю.

Жизнь и смерть – также в координатах космоса и хаоса, причем, что интересно, у Тютчева жизнь сопряжена именно с хаосом. Интересно провести параллели с мифологическими сюжетами от Шумера до Греции, где Хаос порождает из себя жизнь. У Тютчева зной, мятежность и столкновение их с покоем, умиротворенностью — это столкновение манящей и бурной красоты жизни с тихой и светлой красотой бессилия и умирания.

Жизненная сила разливается в предчувствии грозы, своеобразного выражения хаотических сил природы (особенно учитывая, что гроза связана с водным началом, с тучами, бурей):

В душном воздуха молчанье,

Как предчувствие грозы,

Жарче роз благоуханье,

Резче голос стрекозы .

Чу! за белой, дымной тучей

Глухо прокатился гром;

Небо молнией летучей

Опоясалось кругом .

Некий жизни преизбыток

В знойном воздухе разлит!

Как божественный напиток

В жилах млеет и горит!

Однако хаос может нести и грозную для человека миссию. Подлинное значение хаоса в лирике Тютчева – это начало уничтожения, бездны, сквозь которое необходимо пройти для достижения полного и подлинного слияния с космосом; тоска, охватывающая при встрече с проявлениями хаоса – тоска и ужас смерти, уничтожения, хотя в них достигается блаженство самоуничтожения. Это тоска - причина трагедии человека. Человек - лишь "греза природы". Отсюда, ощущение человеком себя сиротой перед лицом темной бездны, ощущение призрачности жизни:

Душа моя, Элизиум теней,

Что общего меж жизнью и тобою!

Душа и жизнь, следовательно, не равнозначны для Тютчева. Хаос, таким образом, как бы олицетворение преодоления всего земного и смертного. Итак, в лирике Ф. И. Тютчева, «самой ночной души русской поэзии», открывается нам чистая красота хаоса и гармонии, воплощенной в мифологеме космоса, в борьбе между которыми и протекает «злая жизнь с ее мятежным жаром»:

Ущерб, изнеможение, и на всем

Та кроткая улыбка увядания,

Что в существе разумном мы зовем.

Смерть – разрыв с хаосом и приближение к космосу; смерть страшна человеку, его ужасает ее «тлетворный дух», но при этом лишь – она – настоящий покой, вызывающий ассоциацию с «нетленно-чистым» небом:

И гроб опущен уж в могилу

И все столпилося вокруг .

Толкутся, дышат через силу,

Спирает грудь тлетворный дух,

И над могилою раскрытой,

В возглавии, где гроб стоит,

Ученый пастор сановитый

Речь погребальную гласит.

Вещает бренность человечью,

Грехопаденье, кровь Христа .

И умною, пристойной речью

Толпа различно занята .

А небо так нетленно-чисто,

Так беспредельно над землей .

И птицы реют голосисто

В воздушной бездне голубой .

В лирике Тютчева образно выражена мысль, что стихия хаоса, «как бы неадекватная, соответствующая ограниченности человеческого существа», позволяет нам при соприкосновении с ней осознать всю глубину пропасти, отделяющей нас от истинно космической жизни, мысль, что зло и грех не противоположности добра и святости, а лишь ступени к ним.

Страница:  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12 


Другие рефераты на тему «Литература»:

Поиск рефератов

Последние рефераты раздела

Copyright © 2010-2020 - www.refsru.com - рефераты, курсовые и дипломные работы