Дети и война

Заработок на криптовалютах по сигналам. Больше 100% годовых!

Заработок на криптовалютах по сигналам

Трейдинг криптовалют на полном автомате по криптосигналам. Сигналы из первых рук от мощного торгового робота и команды из реальных профессиональных трейдеров с опытом трейдинга более 7 лет. Удобная система мгновенных уведомлений о новых сигналах в Телеграмм. Сопровождение сделок и индивидуальная помощь каждому. Сигналы просты для понимания как для начинающих, так и для опытных трейдеров. Акция. Посетителям нашего сайта первый месяц абсолютно бесплатно.

Обращайтесть в телеграм LegionCryptoSupport

Наш госпиталь разместился в бывшем художественном училище, которое закрылось с началом войны. В коридоре, возле лестницы на 3-й этаж, стояла гипсовая античная статуя, выше человеческого роста, а прекрасный греческий нос был отбит. Напротив – дверь в перевязочную. Меня, как самую молодую санитарку, то и дело перебрасывали то в перевязочную, то в баню, то раненых пленных немцев охранять – их шест

еро лежало. Наш госпиталь был пересылочным, т.е. с фронта раненые сразу к нам попадали, им оказывали первую помощь и отправляли в тыл, а легко раненых подлечивали и снова на фронт. В это лето было грандиозное сражение на курско-орловско-белгородской дуге, поэтому раненых было так много, что их негде было размещать, кормили и перевязывали во дворе. Однажды пришлось дежурить в перевязочной двое суток подряд. Разбинтовывать раненую руку или ногу старалась потихонечку, чтобы не сделать больно. А медсестра подскочила, раз-раз – размотала, раненый только вскрикивал. Держу ногу и заливаюсь слезами, врач выбирает раздробленные косточки, а раненый скрипит зубами. Или отпиливают руку, пораженную гангреной, а я несу её в тазу хоронить во двор. Закончили ночью, медсестры разбежались, а я без сил села на ступеньки возле скульптуры. Врач вышел из перевязочной, осмотрелся и вдруг снова в перевязочную. Выскочил с табуреткой и комком мокрого гипса. Встал на табуретку под скульптуру и прилепил ей нос – русский нос, картошкой. Слез, полюбовался, удовлетворенно улыбнулся и пошел спать.

Еще я мыла полы, раздавала обеды, мыла посуду, подавала «утки» и «судна», писала письма, прикуривала папиросы, что у меня плохо получалось. В августе освободили Орел и Курск, и я, моя полы, плакала от радости.

Учеба в 10 классе прошла более спокойно. Бомбежек уже не было. Но работали всего две школы, в них учились одни девочки. Ребята кто воевал, кто работал, кто учился в ремесленном училище: туда принимали с 4-го класса. На улицах появились мальчики в черных шинелях, их звали «кулешниками». Видно, пшенный или перловый кулеш был их основной едой. Такая молодая армия рабочих заменяла на заводах тех, кто уходил на фронт. Весь сентябрь и октябрь мы опять провели на полевых работах. Рук на уборку урожая не хватало и картошку выкопали только в октябре, а тут, как назло, выпал снег. «Ребятки, уберите картошку хоть на корм скоту», - уговаривал нас измученный председатель.

Осенью 44-го вернулся с фронта преподаватель художественного училища – Иван Михайлович Митрофанов и объявил набор на 1 курс, хотя помещения для училища еще не было. Иван Михайлович произвел на меня потрясающее впечатление. Он записывал без экзаменов, документов, просмотра работ. Пообещал нас сделать великими художниками, а пока предложил подработать в театре перепиской ролей.

Занятия начались в ноябре. Митрофанову удалось в этот трудный военный год открыть училище, добиться хоть плохонького помещения, набрать учителей по образовательным предметам. А специальные предметы вел сам – рисунок, живопись, композицию, историю искусств, цветоведение. Учились сначала в профтехшколе кружевниц с 3-х часов, когда у них кончались занятия. К этому времени помещение выстывало, дров не было, и мы, идя на занятия, несли из дома поленце. Ни мольбертов, ни этюдников не было. Рисовали на школьных альбомах, а то и на оберточной бумаге, писали школьными красками-плюшечками, наклеенными на картонку. Иван Михайлович почти до конца года принимал ребят, твердо желающих учиться на художников.

9 мая – день Победы. Утром рано ликующий голос Левитана по радио сообщил о капитуляции немецкой армии. У нас дома жуткая тишина. Все мои братья погибли. Старший в боях за Харьков в 43 году, средний в 42: из училища он был направлен на север обучать солдат, но всё рвался на фронт. Наконец, написал, что отправляют, и после этого не было ни одного письма. Младший в конце 43-го не вернулся из очередного задания… Мне хотелось скорее уйти из страшной тишины, воцарившейся в доме, и я побежала к институту, где в то время находилось наше училище. Там уже было полно народа. Иван Михайлович тоже был. Радовались, целовались, ликовали. Мы с однокурсницей колесили по городу весь день, а к вечеру попали на танцы в дом офицеров. Было очень много народа, музыка звучала беспрерывно, но не танцевали, просто хорошо было чувствовать рядом радостных людей.

Через 40 лет после окончания училища, в 1989 году мы решили собрать бывших студентов, окончивших училище в разные годы. Договорились с военкоматом об установлении на здании мемориальной доски с годами пребывания в нем госпиталя и училища (училище было расформировано в 1957 г.) Приехали бывшие студенты из Москвы, Киева, Ленинграда, Орла, Липецка, Воронежа. Много среди них было участников войны, начинавших учиться еще до войны, а потом, вернувшись с фронта, заканчивавших вместе с нами. Были среди них заслуженные и народные. Открыли мемориальную доску и собрались в нашем большом зале со сценой, на которой мы устраивали концерты, славившиеся на весь город. А я вспоминала, как в этом зале и на сцене тесно-тесно стояли двухэтажные нары, ночью метались и стонали раненые, слышались призывы: "Сестра, сестра", над кем-то суетились врачи, а кого-то выносили под простыней на носилках. И я рассказала об этом бывшим студентам, и о той скульптуре, которой врач приделал вместо греческого русский нос, и которой уже не было в училище. Осталось только в моей памяти.

Голодное военное детство в памяти на всю жизнь

Валентина Алексеевна Кокшарова: Родилась я в Серпухове, в поселке Ногина. Папа работал на фабрике, мама в магазине. Семья была большая, я – пятый, младший ребенок. 6 июня 1941 года мне исполнилось 4 года. Недалеко от нашего дома был пруд, когда началась война, я брала самодельные игрушки и шла спасаться к пруду. Потом игрушки – деревянная неваляшка с приделанным к днищу куском свинца, тряпичные куклы, были заброшены – не до них было. В 4 года у меня началась взрослая жизнь.

Папу сразу призвали в армию, в пехоту. Полк держал оборону в бору, на другой стороне города. Однажды мама пошла навестить папу, а в это время немцы начали бомбить Серпухов. Мы не сразу поняли, что самолеты немецкие – вышли на террасу и стали смотреть в небо, думали, что бросят листовки. Но вместо листовок в нас полетели бомбы. Одна бомба попала точно в сарай, половина дома была снесена, а терраса на наше счастье почти не пострадала. Взрывной волной нас разбросало в разные стороны, я оказалась под лавкой, облитая керосином. Но мы уцелели, а семья соседей – мать, дочь и сын погибли. Сыну оторвало обе ноги. Когда мама возвращалась, кто-то, перепутав, сказал ей, что это мы погибли, и мама упала. Но потом всё выяснилось.

Мы остались без крова, и нас приютила тётя, жившая в деревне Сероксеево, неподалеку от Серпухова. Мама была родом из этой деревни. Дом был маленький, своих жильцов там было пятеро, да еще мы вшестером. Спали, где придется. О неудобствах не думали, лишь бы бомбы на голову не падали!

Когда немцев погнали, мама кое-как восстановила кухню, и мы вернулись в Серпухов. Так и жили шестеро в малюсенькой кухне. Посередине стояла печка – буржуйка, возле которой мы грелись и на которой готовили. Чтобы достать уголь для растопки, мы с братом, ему было 10 лет, ходили на железную дорогу и лазили по товарным вагонам. После разгрузки в углах вагонов оставались мелкие осколки угля, их-то мы и собирали. Конечно, это было не безопасно.

Страница:  1  2  3  4  5  6  7 


Другие рефераты на тему «История и исторические личности»:

Поиск рефератов

Последние рефераты раздела

Copyright © 2010-2022 - www.refsru.com - рефераты, курсовые и дипломные работы