Возникновение Гезлева

Существует несколько версий, объясняющих название города. Турецкому путешественнику Э. Челеби, побывавшему в Гёзлёве в 1666 году, должно быть, рассказали такую легенду: « .На этот морской берег приехал человек из татар Тохтамыш Герай-хана и построил вместо кибитки дом с отверстием для света наверху, как в кибитке. Благодаря хорошему свежему воздуху род хозяина дома размножился, было построено м

ножество домов «с глазами», и появилась деревня огромных размеров, а назвали ее Гезлю-Эв. Из-за домов «с глазами» она стала довольно известной, и теперь ее называют Гёзлёв». А может быть, потому эту местность называ­ли «сто глаз», что вечерами в домах зажигалось множество огней, так что видны они были и задержавшемуся в море рыбаку, и ночующему в степи путнику. В названии мог заключаться доб­рый совет мореплавателям: «Смотри, целься, направляй корабль на здание!» (версия В. Х- Кондаракн). Академик П. С. Паллас считал, что название города, это загадочное сочетание слов «глаз» и «дом», должно было означать «наблюдательный пост». Гёзлёв и был для Турции таким дозорным пунктом, с которого в Стам­буле зорко следили за крымскими ханами.

В центре города стояла обнесенная стеной крепость с воротами, башнями, рвом, за которым находились жилые кварталы разнопле­менного и разноязыкого населения. Крепостная стена имела вну­шительный вид: 6—8 метров в высоту («на два человеческих роста от фундамента»), 3—5 метров в ширину, добротно сложенная из бута и ракушечника, с фланкирующими выступами и ружейными амбра­зурами-бойницами. Строили ее по указу турецкого султана много лет, и не один крымский хай переселился «в вечную страну», преж­де чем возведение крепости было завершено.

Э. Челеби восхищенно рассказывал об этой фортеции: «Со всех сторон крепости высятся двадцать четыре могучих четырехугольных бастиона, покрытых красно черепице, а рассто­яния между ними достигают ста пятидесяти аршинных шагов. Эта огромная боевая крепость, в форме пятиугольника, замеча­тельно украшенная и устроенная, сооружена из тесаного камня на равнинном морском побережье. Она имеет пять крепких, мощных новых железных ворот».[12] Тому, кто решит обойти кре­постную стену по периметру, придется прошагать почти три километра (3400 шагов). Ворота пристани, или Портовые во­рота, находились близ моря, они были украшены изображением человеческой головы с сильно удлиненным черепом. Рядом, на таможне, «со всех приходящих судов» брали пошлину в казну падишаха. С запада в крепость вели Лошадиные ворота, на­столько узкие, что даже арба не могла в них протиснуться, и входили в них лишь «пешие да конные». Позднее эти ворота назовут Упорными. На север смотрели Ворота Белого муллы с проходом-калиткой. Над нею красовалось изображение чело­веческого живота. «Всю воду жизни в этот город ввозят через эти ворота . на больших повозках в бочках», — пишет сред­невековый путешественник.[13] Далее на восток располагались Ворота дровяного базара с башней, их украшало изображение двух грудей над маленькой калиткой. К базару, заваленному дровами для топки и отменным строительным лесом, выходили узкие улочки двух мусульманских, двух цыганских и большого армянского посадов. Последние, Земляные ворота, усиленные большой башней, украшала тамга Гиреев, символ ханской влас­ти в Крыму. По преданию, все ворота были соединены систе­мой подземных ходов с другими частями города, а в центре крепости возвышалась цитадель, выстроенная из камня. Ок­ружность ее составляла 300 шагов. Здесь располагались скла­ды и тюрьма. Как рассказывают легенды, в трехэтажной баш­не цитадели казнили преступников, за что и называли ее кро­вавой — «Канлы-Куле».

В крепости постоянно находился трёхтысячный турецкий гарнизон. «Изумительные пушки, обращённые жерлами на порт», всегда были готовы к отражению набега. Комендант крепости после вечерней молитвы запирал все ворота, а по пятницам, в день рождения Пророка, украшал бойницы знамёнами.

Гезлёв ничем не отличался от большинства средневековых городов. Он был разделён на две части – торгово-ремесленную и жилую. Возле восточных ворот, в окрестностях ханской мечети Джума-Джами, располагались купеческие лавки, постоялые дворы, кофейни, кузнечные, слесарные, обувные, шорные, лудильные, жестяные, столярные мастерские, изделия которых шли, в основном, на внешний рынок, в Турцию. В городе было боль­ше десятка «ханов» (постоялых дворов), три из которых походи­ли на миниатюрные крепости. Эти двухэтажные гостиницы имели более двухсот комнат, железные ворота, привратников у входа и на крыше, «которые не пропустят кого попало»[14]. Все «ханы» были заполнены приезжими купцами.

В XVII веке в Гезлёве насчитывалось «семь источников жи­вой воды, подобной очищающему напитку». Ее давали знаменитые Гёзлёвскне фонтаны. Из глубоких колодцев северо-западной части города по трубам вода сначала поступала в резервуары-бассейны, а затем, по свидетельству П. С. Палласа, «лошадиной тягой» подава­лась в фонтаны. «Прекрасные мастера провели воду в город, — писал Э. Челеби, — и воды текут . в ханы, мечети и бани, и все богачи и нищие, и прочие божий твари ее пьют. Благодаря круп­ным пожертвованиям все городские источники находятся под бди­тельным надзором, и нет возможности их порчи и ущерба»[15]. Круг­лые керамические трубы водопровода положены были в каменном канале, облиты известью и очень крепко склеены.

Истинным центром любого средневекового города всегда бывала торговая площадь. Выгодное географическое положение Гезлёва — между портом, который мог принимать по тысяче судов, и хлебородной степью — способствовало быстрому пре­вращению его в богатый, процветающий центр торговли. Город окружали бесконечные ряды ветряных мельниц, и торговля му­кой шла бойко. В гавани на рейде собирались легкие купечес­кие фелюги. Между ними сновали сотни легких лодок. Из Тур­ции сюда привозили дорогие ткани, парфюмерию, нитки, мыло, свежие и сушеные фрукты, оливки, кофе, табак, мед, пряности, посуду. А увозили кожу тончайшей выделки, соль «несравнен­ного вкуса», бараньи шкуры, шерстяные бурки, верблюжий вой­лок, лук, масло, зерно, сушеную и вяленую рыбу.

Возле самой пристани был в Гёзлёве еще один рынок — невольничий. Рядом с табунами верховых лошадей и могучими волами, среди изысканных товаров европейских мастеров и пес­трых азиатских поделок продавались люди — «ясырь». Девуш­ки и юноши, старики и женщины с младенцами на руках сидели в площадной пыли среди нечистот, стояли группами или ходили гуськом, соединенные одной цепью. Работорговцы и рабовла­дельцы громко, по-восточному торговались, щупали мускулы, гру­ди, звенели золотыми и серебряными монетами. Торг людьми составлял главную статью дохода крымских феодалов. Ни сладкое сурожское вино, ни жирная черноморская рыба, ни тонкий сафь­ян и шагрень не могли сравниться с этим товаром. А всего и дел-то было — налететь на беззащитное селение да угнать пару десятков человек, пригодных для работы. Бывало, за год на гёз-лёвском рынке продавали 50~60 тысяч невольников

Михаил Литвин, побывавший в Крыму в Ь42—154^ годах, рассказывает в трактате «О нравах татар, литовцев и москвитян»: «Этих несчастных ведут на многолюдную рыночную площадь группами, построенными наподобие отлетающих журавлей и по десять вместе связанных за шеи, и продают их десятками сразу, с аукциона, причем торговец, чтобы повысить цену, громогласно возвещает, что это новые невольники, простые, бесхитростные, только что пойманные».[16]

Страница:  1  2  3  4  5  6  7 


Другие рефераты на тему «Краеведение и этнография»:

Поиск рефератов

Последние рефераты раздела

Copyright © 2010-2018 - www.refsru.com - рефераты, курсовые и дипломные работы