Полиция печати и цензура

С отменою цензуры одно за другим стали возникать новые периодические издания; сильное развитие получили также брошюры и памфлеты. Но не только в количественном, материальном отношении оказались благие результаты исчезновения цензуры. Последствием его явилось повышение нравственного уровня печати. Маколей, говоря об отмене цензуры, имевшей место в средине царствования Вильгельма III, между прочи

м обращает внимание на тот замечательный факт, что нападки на короля и его правительство во вторую половину его царствования были гораздо менее резки и злобны, чем в первую половину его. Причину этого он видит в том, что печать, несвободная в первую половину царствования Вильгельма III, во вторую стала свободною. Пока существовала цензура, ни одно произведение, порицающее — хотя бы в самых умеренных и приличных выражениях—образ действий какой-либо отрасли управления, не могло появиться в печати с одобрением цензора. Печатать же такое произведение без разрешения цензуры было противозаконно. Таким образом, наиболее почтенные ІІ умеренные представители оппозиции, не будучи в состоянии оглашать свои взгляды законным путем и не считая себя в праве или не решаясь прибегать к способу незаконному, уступили место другим, предоставив критику действий администрации или упорным фанатикам своих идей, или грубым и невежественным наемным писакам. В результате, люди честные, умеренные и здравомыслящие являлись лишь редкими исключениями среди писавших против правительства. «Да и привычка писать против правительства», замечает Маколей, «сама по себе имеет вредное влияние. Ибо у того, кто привык писать против правительства, входит в привычку нарушение закона; a привычка нарушать хотя и бессмысленный закон способна развивать в людях полнейшее беззаконие. Как бы ни был нелеп таможенный тариф, контрабандист есть все-таки мошенник».

Эмансипация печати произвела благотворную перемену: «лучшие и даровитые люди в рядах оппозиции, говорит Маколей, принялись за дело, которое до того времени было предоставлено людям беспринципным или горячим головам. Брошюры против правительства стали писаться стилем, никого не шокирующим, и даже произведения более горячего класса недовольных стали значительно менее резкими, чем в дни цензуры». Нравственный уровень печати поднялся, и это, главным образом, под влиянием общественного мнения, под влиянием взглядов большого количества образованных людей, перед которыми выступало и хорошее, и дурное, и которые были свободны выбирать между тем и другим.

Но, несмотря на уничтожение предварительной цензуры, английской печати пришлось пережить еще долгий период разного рода стеснений, прежде чем окончательно установились современные условия ее свободы на началах репрессивной системы. Правда, принципиально, теоретически свобода ее была признана уже самым фактом упразднения цензуры: каждый мог предпринять любое издание без всякого на то разрешения, каждый был свободен печатать, что ему угодно. Но на практике эта свобода подлежала значительным ограничением, которые нередко совершенно парализовали ее. Ограничения эти имели характер репрессивный и состояли, главным образом, в различных мерах преследования, которые, вследствие своей неопределенности, давали широкий простор произволу и нередко ставили печать в условия, в высшей степени стеснительные.

Наиболее стеснительным для печати условием являлись уголовные законы о пасквиле (так называемые laws of libel) и порядок судопроизводства по делам печати. Дело в том, что понятие пасквиля, libel, было в высшей степени неопределенно, туманно, шатко и допускало чрезвычайно широкий произвол в толковании его. Даже такое компетентное лицо, такой знаток английского права, как старший Питт, говорил: «что касается до меня, то я никогда не мог понять, что такое пасквиль».

При такой неопределенности этого понятия, враги печати пользовались им крайне широко и делали из него орудие ее преследования. Жертвою этого преследования являлась, главным образом, мелкая литература политических памфлетов и брошюр и, особенно, периодическая печать, получившая сильное развитие с начала ХVIII века. Быстро росло ее влияние среди различных классов общества и она вскоре сделалась одним из сильнейших орудий борьбы между партиями. Каждая из них, видя все более и более растущее значение печати, старалась обеспечить за собою поддержку в ней и имела своих писателей, служивших ее интересам. На почве взаимной борьбы враждовавших между собою партий и выросла та система преследований печати, которая господствовала в течение всего XVIII столетия и выразилась в длинном ряде уголовных процессов, оканчивавшихся обыкновенно применением жестоких кар. Пользуясь неопределенностью и шаткостью закона, господствующая партия преследовала своих противников путем обвинения их, в пасквиле.

Помимо неопределенности этого понятия, два обстоятельства являлись главными причинами того, произвола и жестокости, с которыми велись эти преследования. Во 1-х, присяжные не имели права решать вопрос о виновности лица, обвиняемого в пасквиле, a должны были ограничиваться лишь констатированием факта опубликования его обвиняемым, решение же вопроса о виновности принадлежало судьям. Во 2-х, лицо, обвиняемое в клевете, не имело права доказывать справедливость и достоверность тех фактов, которые опубликованы им и которые служили к обвинению его в клевете.

Таковы те две аномалии, с которыми в течение долгого времени боролись лучшие юристы и политические деятели Англии. И много усилий было приложено к тому, чтобы устранить их из английского права. Наиболее веские доводы в пользу расширения компетенции присяжных развиты были Эрскином, одним из замечательнейших адвокатов Англии. Ему пришлось выступить, в качестве защитника, во многих важных литературных процессах в реакционный период царствования Георга III. Речи его до сих пор считаются образцами и авторитетными комментариями вопросов судопроизводства по делам печати. Особенно памятною является речь Эрскина в процессе Стокдэля: по отзыву лорда Кэмпбелля, это «лучшая речь, когда-либо произнесенная с адвокатской кафедры и навсегда упрочившая свободу печати в Англии».

Сторонники доктрины, ограничивавшей функции присяжных, находили, что во всяком уголовном процессе о «лайбеле» судья должен ставить три вопроса: 1) действительно ли подсудимый опубликовал инкриминируемое произведение; 2) являются ли доказанными те намеки и утверждения, на которых строится обвинение; 3) есть ли это лайбель, или нет и, следовательно, виновен ли в преступлении подсудимый. Первые два вопроса подлежат решению присяжных; последний — судьи, как вопрос права, a не факта. Далее признавалось, что раз данные слова и выражения, взятые помимо всяких дальнейших пояснений, будучи прочитаны судьею, признаются оскорбительными, они составляют преступление per se, и все побочные обстоятельства, хотя бы они и были доказаны, мо-гут явиться, самое большее — смягчающим обстоятельством, до которого присяжным нет дела. На эти соображения Эрскин возражал, что о виновности подсудимого нельзя судить по отдельным словам и выражениям, выбранным из произведения и занесенным в обвинительный акт, что эти слова не могут быть признаваемы оскорбительными до тех пор, пока не выяснятся все побочные обстоятельства и общий смысл и значение инкриминируемого произведения. Если они основательны, добросовестны и приличны, подсудимый должен быть оправдан. Лайбель, как ряд оскорбительных выражений, по мнению Эрскина, не может, как и рана на теле, быть признаваем преступлением per se, пока не будут выяснены все обстоятельства, показывающие намерение. Рана на теле может явиться вследствие самозащиты или желания предупредить какое-либо другое преступление; точно также и слона, смотря по их объекту и намерению, времени, месту, обычаям и другим обстоятельствам, могут быть признаны соответственными и достойными уважения. Выяснение и оценка обстоятельств, сопровождающих нанесение раны и произнесение известных слов, не могут быть признаваемы вопросами права, которые выдает судья. Это — вопросы, подлежащие разрешению присяжных, которым должно принадлежат решение вопроса не только о факте опубликования обвиняемым инкриминируемого произведения, но и вопрос о том, есть ли это—преступление и виновно ли в нем лицо, опубликовавшее данное произведение.

Страница:  1  2  3  4  5  6  7  8 


Другие рефераты на тему «Журналистика, издательское дело и СМИ»:

Поиск рефератов

Последние рефераты раздела

Copyright © 2010-2018 - www.refsru.com - рефераты, курсовые и дипломные работы