Авторство Пятикнижия, история текста

В конце концов появился большой комментарий Ч. Вестремана, в котором ученый строго придерживался датировки источника J десятым веком (а не шестым, как Ван Сетерс), более или менее пренебрег источником Е. Вестреман склонен рассматривать патриархальные рассказы как единое целое, вышедшее из источника J, с редкими вкраплениями из значительно более позднего источника Р [2].

Еще одно н

аправление библейских исследований, получившее известность в 1970-х гг., рекомендует относиться к Пятикнижию как к целому. Новейшая литературная критика занимается, прежде всего, истолкованием текстов в существующем виде, а не изучением процесса их создания. Она занимается систематизацией произведений, их темами, стилистическими приемами, которые использует рассказчик, в том числе повторами, мимесисом (отображением реальности) и диалогами; изображением персонажей и внутренними мотивами повествования. С другой стороны, традиционная критика была сосредоточена на проблемах авторства, временами создания, источников и исторических обстоятельств написания текста. Новейшая литературная критика привела к значительно более высокой оценке технических приемов древнееврейских писателей, но, как следствие, к отрицанию критериев, которые используются для различения источников. Например, если традиционные критики были склонны рассматривать повтор как признак наложения нескольких источников, то новейшие критики видят в нем важный повествовательный прием, который мог быть использован одним автором ради усиления эффекта [2].

Новейшая критика поддерживает позднюю датировку D и Р документальной теории, но отрицает различием между J и Е. Она настаивает на том, что расширенный J (примерно соответствующий традиционному J + Е) не позволяет сделать исторический анализ древнего периода (т.е. периода патриархов, Моисея и судей), а скорее сообщает о верованиях иудеев в период вавилонского плена [2].

Консервативный ответ

Что можно сказать о происхождении Пятикнижия, учитывая современную критическую разноголосицу? В свое время Астрюк предположил, что чередование слов «Бог» и «Господь» (Элогим/Яхве) свидетельствует о различных источниках. В наши дни считается общепризнанным, что этот критерий не может быть достаточно надежным при разграничении источников J и Е, поэтому многие пришли к выводу, что источника Е не существует. Однако различие между источником Р и J часто устанавливаются исходя из употребления божественных имен и предполагаемого стилистического различия этих источников. На этом основании рассказ о потопе (Быт. 6-9) часто разбивают на версии J и Р. Но и здесь некоторые современные авторы сходятся на том, что доказательств этому нет. Многие отмечают, что другие древние тексты тоже используют множество имен для одного и того же Бога, так почему этот феномен в Еврейской Торе должен указывать на несколько источников? Чередование имен в Бытие вполне непротиворечиво. Там, где Бог выступает в роли творца вселенной, Бога не только Израиля, но и всех народов, предпочтение отдается слову «Бог» (Элогим). Но там, где Он выступает в качестве участника завета с Израилем, - «Господь» (Яхве) используется чаще [2].

Таким образом, критерий Божественных имен – это сомнительный указатель на различные источники. Отсюда не следует, что Бытие – это некое целое, явившееся в готовом виде от одного автора. Несомненно, что, создавая свое произведение, автор использовал множество источников, родословий, песен и преданий, но именования Бога сами по себе – это ненадежный принцип разделения источников [2].

«Основной ошибкой гипотезы Велльгаузена была мысль, будто каждая из четырех Св. Историй целиком создана теми, кто ее впервые записал. Этим ставилась под сомнение достоверность рассказов не только о патриархах, но и о самом Моисее. Утверждали даже, что Моисей есть вымышленная, мифическая фигура. Но последними достижениями археологии этот взгляд был опровергнут. Выяснилось, что быт Авраама, Исаака и Иакова – как он описан в Бытии – вполне соответствует древневосточным обычаям и праву, которые царили в начале второго тысячелетия, а к Х веку (предполагаемая дата Ягвиста) утратили свое значение» [1]. «Ближайшие аналоги Бытия 1 – 11 на древнем Ближнем Востоке – эпос об Атрахасисе, эпос о Гильгамеше, Шумерский рассказ о потопе и Шумерский царский список – датируются началовм второго тысячелетия. Образ жизни и религия патриархов, изображенная в Бытие 12 – 25, не похожи на образ жизни и религию периода Моисея и последующих времен» [2]. Обнаружилось, что предание об Иосифе, исходе и Моисее хорошо согласуется с данными египтологии (в истории Иосифа имеются особенности, которые дают возможность отнести эти события к эпохе Рамессидов, т.е. примерно ко временам Моисея). В Книге Завета и других законодательных частях Пятикнижия есть немало законов, сходных с судебниками и кодексами древности (напр., кодексом Хаммурапи, написанным ок. 1700 г., см. ниже § 23). Историческая среда домоисеевых и Моисеевых времен описана с такой достоверностью, что исключает мысль, будто сказания Пятикнижия изобретены авторами Х или VIII веков. Иными словами, Моисеевы книги есть запись очень древнего подлинного Предания [1], [2].

Тем не менее, текст Бытия изобилует намеками на то, что даже если эта книга была создана значительно раньше, в царский период она, по меньшей мере, была переработана. Такие понятия, как «Дан» (14:14), «Халдейский» (15:7), «Филистимская» (21:32,34) и титул Иосифа «Господин во всем доме его» (45:8) производят впечатление модернизации, осуществленной ради большей доступности этих историй читателям периода царств [2].

Но в истории Св. Писания нет ничего случайного. Если в Закон Моисеев были внесены преходящие культовые и правовые элементы, это должно было иметь промыслительное значение [1].

Патриархальная религия тоже описывается с точки зрения более поздней эпохи. Впервые имя «Яхве» (Господь) было открыто Моисею: патриархи почитали Бога под именем «Эл-Шадай» (Бог Всемогущий; Исх. 3:13-14; 6:3). Но Бытие, осведомленное в том, что Бог, который говорил с Моисеем, - это Бог, которого знали патриархи, чередует имена. В речах Бога заметна тенденция к использованию древних имен (Эл-Шаддай, Эл или Элогим), тогда как повествователь часто говорит о Боге, используя позднейшую терминалогию: «Господь» (Яхве) [2].

Заключение

«Со всех сторон сыплются научные доказательства, но в основе самих дебатов лежит много невыясненных предпосылок. Как, например, следует относиться к тексту – как к связанному целому или как к совокупности фрагментов? Библия невиновна, пока не будет доказана ее вина, или виновна, пока не будет доказана ее невиновность? Определяется ли наше представление о богодухновенности и авторстве этих книг учением Иисуса и апостолов? Разные ученые отвечают на эти вопросы по-разному, и их честность заслуживает уважения» [2].

«Приведенные выше соображения позволяют увидеть гораздо большее внутреннее единство Пятикнижия, чем утверждают критики источников, и признать историческую достоверность этих книг. Но те, кто не разделяет убежденности в целостности текстов или начинает с предположения об их виновности, могут без особого труда отмахнуться от этих доводов. Поэтому, вне всяких сомнений, споры затянутся надолго. Однако христиане, читающие Ветхий завет, должны помнить, что «все» (включая Пятикнижие) «написано нам в наставление», не для уяснения различных теорий авторства, а чтобы дать нам «надежду» (Рим. 15:4), надежду, впервые блеснувшею перед Авраамом, частично сбывшуюся во времена Моисея и еще более полно – после него. Если нашу высшую заботу составляет священная цель Писания («наставление в праведности»; 2 Тим. 3:16), то мы не станем преувеличивать значение критических дебатов» [2].

Страница:  1  2  3  4  5 


Другие рефераты на тему «Религия и мифология»:

Поиск рефератов

Последние рефераты раздела

Copyright © 2010-2017 - www.refsru.com - рефераты, курсовые и дипломные работы