Место Гесиода в поэзии античности

Свежий запах земли исходит из всего стихотворения, которое заключает в себе бесценную по своей верности картину эллинской культуры того времени. С неприкрашенной правдивостью поэт описывает жизнь и мировоззрение здорового, умеющего выполнять тяжелую работу поколения с ограниченным кругозором, которое по трезвости и практичности можно сравнить с римлянами и которое даже среди трудов и угнетения

сохранило в целости веру во всемогущество и всепримиряющую справедливость богов.[4]

Кроме того, наставления «Трудов и дней» интересны и тем, что это ни что иное, как огромная система первобытных табу и суеверий. Когда Гесиод говорит о семье Олимпийцев, речь его лаконична и суха, зато там, где он касается хтонических поверий, в его голосе начинают звучать искренность и сердечность.

Он заботливо сообщает Персу о необходимых правилах и предосторожностях. Вступая в прозрачные струи ручья, не забудь помолиться нимфам и омыть руки, в противном случае тебя ждут несчастья. Омовения необходимы при принесении жертвы. Стоя перед божеством, человек не смеет быть обнаженным; обнажаясь после захода солнца, можно оскорбить Ночь. Когда сидишь на пиру, грех обрезать ногти. Если вступаешь в брак, не забудь вопросить Судьбу через полет птиц. Мальчик, случайно положенный в гробницу, рискует впоследствии потерять мужскую силу – и т. д.

Гесиод скрупулезно отмечает все священные дни, указывая, в какой из них лучше стричь овец, делать запасы, зачать младенца мужеского пола или приручить быка. Особые дни положены для вскрытия сосудов с вином и начала постройки корабля. Множество и других подобных премудростей заключено в «Трудах и днях».

Все изложенное у Гесиода не было лишь его личной фантазией или пристрастием; его поэмы не прославились бы так, если бы воззрения поэта не привлекали симпатии многих. В художественном отношении они бесконечно уступали Гомеру, и, следовательно, современников интересовали прежде всего выраженные в них идеи. Секрет успеха Гесиода заключается в том, что он выразил настроения крестьян, осуждавших новшества городской жизни.

Гесиод – апологет прошлого, кладезь житейской мудрости пахаря. Он прославляет благородный труд патриархальной старины и почти с отвращением говорит о морских путешествиях, источнике обогащения торговцев. «Труды и дни» изобилуют практическими советами по сельскому хозяйству; Гесиод говорит об этих вещах уверенно и как знаток. Отказ от новой, городской цивилизации рожден у поэта тоской по «утраченному раю» сельской идиллии.

Глава 3. Теогония

Принадлежавшая в первоначальной редакции Гесиода, но дошедшая до нас в переработанном виде, со многими дополнениями и изменениями «Θεογονία» («Теогония») представляет собой первую попытку установить связь в сказаниях о богах, происходящих из разных местностей Греции, привести в систему и согласовать между собой представления о начале мира и богов. После произведений Гомера «Теогония» является главнейшим источником для ознакомления с древнегреческим мировоззрением.

Теогония – это попытка объединить в последовательную систему мифы о начале мира, о происхождении богов (всего их перечислено около 300) и героев. Первые божества – это Хаос, Земля и Эрос. Хаос производит на свет Эреб (Мрак) и Ночь, а от них возникает Эфир (Свет) и День. Земля порождает Урана (Небо), Горы и Понт (Море), т.е. первичные природные силы, а затем, уже в союзе с Ураном, она дает жизнь двенадцати Титанам, трем Киклопам и трем Сторуким. Уран остается верховным владыкой до тех пор, пока его не свергает собственный сын-титан Кронос, который вместе со своей супругой Реей дает начало новой династии. Среди потомков Кроноса упоминаются, в частности, Деметра, Гера, Аид, Посейдон и Зевс. Зевс свергает Кроноса, после чего, вступая в брак с различными богинями, порождает третье поколение богов. Этот перечень завершается списком богинь, ставших супругами смертных, и детей, рожденных от этих браков. Вероятно, уже после Гесиода к Теогонии была присоединена упоминавшаяся поэма Эойя, каталог женщин, родивших детей от богов. От нее сохранились лишь разрозненные фрагменты и присочиненный к Теогонии отрывок, который должен был соединить Эойя и Теогонию в единое целое.

Стихотворение в его настоящей форме начинается двумя гимнами к музам, из которых первый содержит посвящение Гесиода в поэты и часто служил образцом для подражания.

В «Теогонии» проявляется ярко исторический пессимизм Гесиода, вероятно, связанный с его автобиографическими жизненными проблемами. Гесиоду кажется, что участь людей — медленное угасание, и отсюда рождается его исторический пессимизм. Он с восторгом говорит о дозевсовом времени, когда люди процветали под властью Крона. То был золотой век, когда смертные «не знали ни горя, ни печали, ни тяжкого труда». Не было жестокого соперничества между ними, не было мучительных противоречий веры и жизни, «душа их была спокойной и ясной». Трудились с радостью, умирали, «словно объятые сном». Но времена эти прошли безвозвратно.

Следующее, серебряное поколение – уже значительно хуже, оно породило безумцев, отказавшихся от служения богам. Вероятно, в предании о них смутно отразился облик ахейских пришельцев, отвергших старые культы, в то время как золотой век мог быть воспоминанием о славных временах Крита.

За серебряным следовало медное поколение могучих богатырей. Но «сила их собственных рук ужасную принесла им погибель».

Четвертый период – время героев Троянского похода. «Грозная их погубила война и ужасная битва». И вот наконец наступил железный век – закат человечества. Обуянные жадностью и злобой люди ведут между собой нескончаемую борьбу. Поэт сетует на то, что ему суждено быть свидетелем этой мрачной эпохи.

Если бы мог я не жить с поколением пятого века!

Раньше его умереть я бы хотел или позже родиться.

Землю теперь населяют железные люди. Не будет

Им передышки ни ночью, ни днем от труда, и от горя,

И от несчастий. Заботы тяжелые боги дадут им.[5]

Но впереди Гесиод видит нечто еще худшее — полное одряхление людей; ему кажется, что история — это наклонная плоскость, по которой они скользят в бездну.[6]

Глава 4. Школа Гесиода

У Гесиода не было достаточной поэтической мощи, чтобы собрать в одно законченное целое то множество фигур, которые были или плодом его собственного вымысла, или заимствовались им из старых гимнов или устных преданий. Несмотря на добросовестное старание оживить описание, ему было трудно избежать однообразия перечислений, необходимых при таком обилии материала. К тому же в этом сочинении первоначальная связь часто нарушалась вставками. Тем не менее следует остерегаться предъявлять слишком строгие требования к этим древнейшим дидактическим стихотворениям.

Правильная оценка поэзии Гесиода затрудняется еще неизбежным сравнением ее с Гомером, с которым она находится в тесной внешней связи в то же время в глубоком внутреннем противоречии. Уже около 700 года в собственной Греции так любили гомеровские песнопения, что даже поэт, желавший дать что-нибудь новое, должен был по форме приблизиться к этому первообразу. Так, размер стиха, язык и способ выражения, даже подражание отдельным местам - все это объясняется влиянием поэзии Гомера, что тем более удивительно, чем резче бросается в глаза контраст песен Гесиода с героическим эпосом. Разница между легко живущими краснобаями ионийцами и положительными, но прозаичными беотийцами проявляется здесь самым наглядным образом. Прекрасное сияние, преображающее действительность, и жизнерадостное мировоззрение гомеровских богов и людей находились далеко за пределами ограниченного кругозора этих мелких земледельцев; напрасно мы будем искать среди них малейший след той рыцарской любви к битве, которая наполняет "Илиаду".

Страница:  1  2  3  4 


Другие рефераты на тему «Литература»:

Поиск рефератов

Последние рефераты раздела

Copyright © 2010-2020 - www.refsru.com - рефераты, курсовые и дипломные работы