Мир и человек в культурологических представлениях

Насущной потребностью любой культуры, будь то культура личности или культура общественной группы, является создание картины мира и осмысление места человека в нем. Однако разные виды культурного сознания по-разному формируют картину мира. Для сознания идеологического (собственно идеология, этика, политика и т.п.) характерно формирование более или менее целостной концепции мира и человека, то

есть законченной системы мировоззрения, логически и фактически доказательной, вербализованной в четких постулатах и, как правило, непротиво­речивой. Аналогичным образом формируется картина мира в научном сознании, поскольку оно имеет отношение к культуро­логическим проблемам: так, фактом культурного сознания ста­новились, например, античная концепция мироздания, гелио­центрическая система Коперника, теория относительности Эйн­штейна и т.п. Религиозное сознание также создает более или менее законченные концепции мироздания, но в них существенную роль играет уже не только рациональное мышление, но и эмо­циональное осмысление мира, в силу чего религиозные концеп­ции используют не столько логическую, сколько психологичес­кую доказательность, и в силу этого в меньшей степени приве­дены в систему, обнаруживая иногда прямую нелогичность и противоречивость. Нередко (но далеко не всегда) концептуаль­ные картины мира и человека возникают в художественном сознании, в области искусства и особенно литературы (например, в творчестве Рабле, Руссо, Достоевского и др.). Однако в силу образной природы искусства концепции мира и человека в нем еще более эмоциональны, еще менее приведены в логическую систему, хотя и достаточно последовательны. Часто отдельные, концептуально важные постулаты даны в произведениях искус­ства не в форме прямых высказываний, а в форме конкретных образов: так, любимая идея Достоевского о необходимости сми­рения и сострадания воплощена в таких персонажах его рома­нов, как Соня Мармеладова, князь Мышкин, Алеша Карама­зов, старец Зосима и др. Поэтому выявление концепции мира и человека в художественных произведениях требует интерпретации, то есть «перевода» с художественного, образного «языка» на язык понятийно-логический.

Принципиально иначе обстоит дело в сфере обыденного сознания, то есть сознания большинства людей. Разница заключается прежде всего в том, что обыденное сознание не со­здает цельных и законченных концепций человека и мира. Карти­на мира и человека здесь принимает форму не мировоззрения, а мироощущения, миросозерцания. Это значит, что она складыва­ется стихийно, в процессе практического освоения мира челове­ком, под воздействием непосредственных жизненных впечатлений, которые весьма редко формулируются в виде правила и закона: в условиях обыденного сознания и обыденной жизни обоб­щение непосредственного опыта существует, как правило, в виде пословиц и поговорок, образных по своей природе, но и то дале­ко не всех. В силу этого картина мира в обыденном сознании мо­жет быть и сколь угодно противоречивой: даже в пословицах зало­жена эта противоречивость, так что едва ли не на каждую пословицу можно подобрать другую, ей противоречащую, напри­мер: «Ложь до правды стоит» — «Бог правду видит, да не скоро скажет», «Кто рано встает, тому Бог подает» — «Кто долго спит — тому Бог простит», «Все под Богом ходим» — «На Бога надейся, а сам не плошай» и т.п.

В картине мира, создаваемой обыденным сознанием, очень важ­ное значение имеет практически-поведенческий аспект: во мно­гих случаях человеку обыденного сознания важно не столько прин­ципиальное строение мира, сколько насущные «рекомендации», как надо поступать в данном конкретном случае. (Это не означает, разумеется, что в среде обыденного сознания не могут появляться своего рода «философы», приведшие свое мироощущение к неко­торой логической упорядоченности и любящие поговорить о том, как устроен мир.) В то же время картина мира и человека в обы­денном сознании каждой отдельной личности достаточно устой­чива, чему не мешает даже ее противоречивость, которая стано­вится формой осмысления, освоения реальной жизненной про­тиворечивости и диалектики.

Еще одна особенность обыденного сознания состоит в том, что картина мира в нем создается не только в результате непо­средственной жизненной практики, но и под более или менее сильным воздействием концепций мироустройства, возникающих в идеологии, религии, науке, искусстве. Влияние это может быть очень сильным, иногда решающим (католицизм в средневековой Европе), а может почти не сказываться на уровне бытового со­знания (идеология «просвещенного дворянства» в России первой половины XIX в.), но всегда так или иначе оно присутствует. Сила указанного влияния зависит также и от конкретной личности, активности пропаганды, состояния средств массовой информа­ции и некоторых других факторов. В результате обыденное созна­ние представляет собой не концептуально-мировоззренческий мо­нолит, но довольно пеструю картину, требующую в каждом отдельном случае конкретного анализа.

Прежде чем перейти к рассмотрению различных концепций миропорядка, следует сделать еще два предварительных замеча­ния. Во-первых, создание таковых концепций вытекает из самой сущности культуры, которая, как мы помним, рождается из противопоставления «я — мир». Следовательно, найти организующую идею миропонимания и найти свое место в нем — чисто челове­ческая, притом именно культурологическая (а не философская, скажем) потребность. (Между прочим поэтому представления о мироустройстве возникают не только на уровне философии, но и в сфере религии, искусства, быта и т.п.) При этом важно отметить, что культурологические концепции бытия и человека практически не зависят от гносеологической стороны основного воп­роса философии — вопроса о том, познаваем ли мир как таковой в его объективных закономерностях или же закономерности миру не присущи и привносятся в него человеческим мышлением'.

Иными словами, для культурологической стороны рассматривае­мой проблемы практически безразлично, существуют ли законы миропорядка в действительности или действительность упорядо­чивается при помощи категорий человеческого мышления. (На­помним, что первая точка зрения господствует в теории познания Ф. Бэкона, Д. Дидро, Гегеля, Энгельса, Ленина; вторая — у Беркли, Канта, неокантианцев и др.) Хотя в дальнейшем мы и будем различать эти тенденции, но необходимо помнить, что практически-поведенческий аспект культурологической деятельности человека от них, как правило, не зависит.

Во-вторых, — и это очень симптоматично — представления о мире и человеке — это в любом случае представления о мироустройстве, миропорядке, подразумевающие некоторую упорядочен­ность мира, подчинение его определенным законам и закономер­ностям. Этот подход не может быть потеснен возникающими время от времени теориями, рассматривающими бытие как абсолютный хаос, поскольку сама идея хаоса рождается из первоначальной идеи порядка и представляет собой «миропорядок со знаком ми­нус». Почему человеческое мышление о мире очевидно тяготеет к установлению закономерностей этого мира — пока неясно. Воз­можно, это лишь отражение в человеческом сознании объектив­ных законов бытия, но не исключено, что потребность создавать упорядоченные модели реальности есть лишь свойство человече­ского сознания, не имеющее к реальному бытию никакого отно­шения.

Страница:  1  2  3  4  5  6  7  8 


Другие рефераты на тему «Культура и искусство»:

Поиск рефератов

Последние рефераты раздела

Copyright © 2010-2021 - www.refsru.com - рефераты, курсовые и дипломные работы