Ушел ли тоталитаризм вместе с двадцатым веком

Действительно, тоталитаризм представляет собой единую и цельную конструкцию, вполне завершенную пирамиду, на верхушке которой обязательно находится харизматический вождь, наделенный имиджем гения, сверхчеловека, пророка и провидца будущего, личность непогрешимая и всезнающая, проповедник единственно верного учения, которое призвано обеспечить нации величие и процветание, и более того - открыть

перед всем человечеством путь к построению нового, справедливого и счастливого мира. За ним обязаны не только беспрекословно следовать, - в идеале все должны, как писал Оруэлл, "любить Большого Брата", любить больше, чем родных и близких, обожать и боготворить. Без всепроникающей, до предела убедительной идеологии такая вера, такое доверие и преданность попросту невозможны: ведь вождю верят и его обожают не просто за то, что он сильная личность, удачливый и непобедимый лидер ("кто подобен зверю сему и кто может сразиться с ним?", как сказано в Библии), но за то, что именно он, и только он, владеет секретом единственно правильного, безошибочного пути к светлому будущему, а ключ к этому секрету лежит именно в идеологии, дающей ответ на все вопросы.

Идеология и культ вождя неразрывно связаны. Ясно, что миллионные массы не могли искренне любить Хрущева или Брежнева, слепо верить в них и гордиться тем, что им выпала честь идти за великим вождем. В этом смысле можно сказать, что советский тоталитаризм начал рушиться 5 марта 1953 г., в день смерти Сталина. И как бы по специальному заказу истории зачатки общества потребления начали формироваться в Советском Союзе буквально через несколько лет после смерти диктатора, быстро приведя к размыванию еще недавно всесильной и всеохватывающей идеологии. А спустя четверть века аналогичный процесс начал развиваться в Китае после смерти Мао. И только Северная Корея дает пока уникальный пример того, как тоталитарная система оказывается в состоянии пережить смерть своего основателя; без сомнения, это связано с тем, что в глазах населения Ким Ир Сен как бы продолжает жить в своем сыне, дух его не умер, и идеология чучхе сохраняет свою силу.

Сейчас в мире существуют, как представляется, по крайней мере три страны, режимы которых можно отнести к категории тоталитарных в соответствии с упоминавшимися выше признаками: это Северная Корея, Куба и Ирак. В этих странах налицо и мощная, можно сказать, "тотальная" идеология, обработке которой подвергнуты все слои населения и все поколения; и монополизировавшая власть партия как стержень всей конструкции и носитель "единственно верной" идеологии; и безраздельный контроль над СМИ; и строгий контроль над экономикой и всеми видами профессиональной деятельности; и полицейский, а также идеологический, контроль над населением; и, наконец, готовность при необходимости беспощадно прибегнуть к террору.

С некоторой натяжкой к этой же категории можно причислить Ливию и Сирию. Почему с натяжкой? Потому что в этих государствах почти все признаки тоталитаризма присутствуют, но как бы в ослабленном, качественно ухудшенном виде; это тоталитаризм неполноценный, мелкотравчатый. Капитализм, пусть с ограничениями и помехами со стороны государства, растет неудержимо, вовсю развивается частный бизнес, процветает общество потребления, а широкие массы, особенно средние слои, вряд ли всерьез подвержены суровой идейной индоктринации и полны энтузиазма, базирующегося на искренней вере в великое и непогрешимое, единственно правильное Учение. В Сирии, как и в Северной Корее, дело великого отца вроде бы продолжает его сын и наследник, но на что-либо, напоминающее культ Ким Чен Ира, Башар Асад рассчитывать не может. В Ливии Каддафи по-прежнему популярен как личность и руководитель, но сомнительно, чтобы большинство ливийцев продолжали верить в него как в великого пророка и первооткрывателя новых путей, да и серьезной политической партии, скрепляющей как обручем все общество, у него нет.

В Иране в правление имама Хомейни были налицо многие признаки тоталитарного общества, да и идеология "муллократии" и после смерти вождя остается непримиримо тоталитарной. Однако кое-что уже явно изменилось. Это объясняется и тем, что преемник Хомейни выглядит лишь бледной тенью своего предшественника, которого массы действительно боготворили, и явным провалом внешней экспансии "исламской революции". Последняя не сумела пройтись, подобно могучему смерчу, по ближневосточному мусульманскому ареалу, сметая "нечестивые режимы" и неся светоч "подлинного ислама". Более того - оказалась неспособной одержать победу даже в войне с ближайшим соседом и геополитическим соперником - Ираком. Как показали последние президентские выборы, широкие слои населения, и в первую очередь молодежь - эта неизменно главная опора тоталитарного режима, -устав от сурового пуританского фанатического стиля правления первого десятилетия революции, потянулись к политической свободе и все больше стали приобщаться к демократическим ценностям. Революционный дух выветрился, народ все менее восприимчив к пропаганде исламского радикализма, верхи утратили контроль над средствами массовой информации, пресечь возрождение свободы слова не удается.

Наконец, особо следует сказать о Китае и Вьетнаме. Там имеются все признаки тоталитарной системы, кроме ее двух краеугольных камней - тотальной идеологической ангажированности населения и наличия харизматического лидера, Великого Вождя, отца народа. После смерти Мао Цзэдуна и Хо Ши Мина никто не смог занять их место. Нынешние руководители выглядят пигмеями на фоне предшественников: это просто обычные государственные деятели, пусть даже незаурядные и популярные, но начисто лишенные харизмы, мессианского духа. Что не менее важно, - бурно бьющая частная инициатива, неудержимый рост общества потребления, расширяющаяся открытость по отношению к внешнему миру делают официальную коммунистическую идеологию все более безразличной для масс населения, она остается еще чем-то обязательным и рутинным, но не затрагивающим всерьез ни разум, ни сердце. Происходит то же, что было в Советском Союзе в постсталинскую, посттоталитарную эпоху: люди как будто и не противятся выученным на зубок идеологическим догмам и тем более не бунтуют - они просто игнорируют их в своей повседневной жизни. Официальные установки скользят по поверхности сознания, не проникая вглубь.

Общество, как и у нас во времена Брежнева, все больше "приватизируется", атомизируется, частный интерес превалирует над всем прочим, никто не верит в такие вещи, как "неизбежная грядущая победа коммунизма" и "построение бесклассового общества". А это означает, что испарился сам дух тоталитаризма - системы, немыслимой без воодушевления и даже фанатизма, без тотальной индоктринации и веры в единственно правильный Светлый путь. Исчезла и такая неотъемлемая черта тоталитаризма, как претензия на универсальность: ведь и германский национал-социализм, и сталинско-маоистско-кимирсеновский "социализм" претендовали на то, что только они обладают знанием незыблемых законов развития общества, только они в состоянии "создать нового человека", свободного от капиталистической эксплуатации и буржуазной лжедемократии, только они - авангард человечества, и рано или поздно по их пути пойдут и другие страны и народы, что и позволит создать "новый мир" (вспомним такие замыслы, как "новый мировой порядок" Гитлера, "Всемирная Республика Советов" или "торжество идеи чучхе"). Теперь в такого рода идеи не верят не только в Китае и во Вьетнаме, но и на Кубе, где тоталитарный порядок держится лишь на харизматической фигуре Фиделя Кастро и где все шире распространяется такое же безразлично-усталое отношение к официальным пропагандистским установкам. Может быть, вера в праведность и универсальность коммунистических идей сохраняется лишь в Северной Корее, но и там скорее всего страх и апатия в растущей степени преобладают над подлинным энтузиазмом.

Страница:  1  2  3  4  5  6  7  8 


Другие рефераты на тему «Политология»:

Поиск рефератов

Последние рефераты раздела

Copyright © 2010-2024 - www.refsru.com - рефераты, курсовые и дипломные работы