Берлинский кризис

Уверенность Ульбрихта в скором достижении этой цели проявлялась в символических акциях. В октябре 1959 г. ГДР сделала знаковый шаг в определении своей идентичности. Черно-красно-золотой государственный флаг, который в течение 10 лет не отличался от флага ФРГ, был дополнен эмблемой: молот и циркуль в обрамлении венка колосьев.

Анализируя развитие Берлинского кризиса, многие исследователи при

ходят к выводу, что Ульбрихт провоцировал его обострение. Х. Харрисон обращает внимание на то, что заявление Ульбрихта на пресс-конференции 15 июня 1961 г. о том, что руководство ГДР не планирует установить стену между восточным и западным секторами Берлина, вызвало панику в ГДР и подтолкнуло Хрущева согласиться на выдвинутый в марте 1961 г. Ульбрихтом план установления барьера из колючей проволоки вокруг Западного Берлина. В конечном итоге, Берлинский кризис привел к возведению 13 августа 1961 г. стены (с согласия СССР и других стран ОВД) между восточным и западным секторами Берлина, а также вокруг Западного Берлина, по всей длине снабженной сторожевыми башнями с вооруженными часовыми, которые получили приказ стрелять в каждого, кто попытается перебраться через нее. [7]Отныне Берлинская стена стала символическим воплощением германского раскола. Как замечает Б.В. Петелин, оба германских государства продолжили путь к приобретению полного суверенитета и собственной национальной идентификации. Окончательно оформленный раскол Германии оказал глубокое влияние на национальное самосознание немцев, как на западе, так и на востоке Германии. Многим немцам строительство стены представлялось расплатой за «немецкую вину», которую необходимо просто принять. Эта позиция проявлялась все сильнее среди интеллектуалов Западной Германии. В ГДР же было широко распространено мнение, что в ФРГ слишком быстро порвали с «третьим рейхом» и восстановили связи с «веймарской демократией». Так, отмечает немецкий историк Х.-Й. Фишбек, из разделенного отношения к совместной истории возникало разделенное отношение к отныне также разделенной истории. Установление Берлинской стены, было, пожалуй, важнейшей попыткой преодолеть кризис не столько общегерманской, сколько восточногерманской идентичности: были жестко установлены границы между двумя Германиями. Берлинская стена устанавливала необходимые пространственные рамки восточногерманской идентичности, проводя разграничение между западной и восточной частями немецкой нации. Поэтому Ульбрихт оценил 13 августа 1961 г. как «второй день рождения ГДР». Возведение стены не остановило попыток Ульбрихта добиться от Хрущева заключения сепаратного мирного договора. Он считал сооружение стены «первой частью задачи подготовки мирного договора». В «самоуверенно-директивном тоне»71 он продолжал требовать от Хрущева, чтобы советская сторона форсировала мероприятия по подготовке мирного договора. Отказ от заключения договора привел бы, по мнению Ульбрихта, к срыву плана экономического развития ГДР в 1962 г. В конце концов, подобный шантаж спровоцировал негативную реакцию со стороны советского руководства. В мае 1962 г. Ульбрихт заявил советскому послу Первухину, что он не несет никакой ответственности за возможные осложнения вокруг стены. Его заявление вызвало, по мнению В.М. Зубока, «мини-кризис» в советско-восточногерманских отношениях. Ульбрихт был предупрежден, что любые действия в отношении Западного Берлина должны согласовываться с советской стороной. Ульбрихт объяснил этот инцидент в письме Хрущеву тем, что посол исказил его слова и дезинформировал Хрущева. Ульбрихт, указывает немецкий историк М. Лемке, продолжал курс на конфронтацию в германском вопросе, полагая этим добиться ускорения процесса получения суверенитета. В июне 1962 г. Хрущев на встрече с партийно-правительственной делегацией Чехословакии публично продемонстрировал растущее раздражение поведением Ульбрихта: «…товарищ Ульбрихт, например, заявил: “Так, может быть, я не должен строить социализм в ГДР?”[8] Товарищ Ульбрихт ставит вопрос так, как будто оказывает нам некую милость тем, что строит социализм. Постоянно требовал, например, скорейшего подписания мирного договора с ГДР. При этом мы все знаем, что уже достигли того, чего хотели достичь заключением договора. Однако подписание договора могло привести к экономической блокаде, прежде всего ГДР. Тогда бы товарищ Ульбрихт первым пришел и потребовал у нас золота. Он всегда приходит и требует от нас помощи. Но это навряд ли пойдет так дальше». Это цитата, как нельзя лучше, передает состояние отношений между лидерами ГДР и СССР во время и после Берлинского кризиса.

СССР не стал заключать сепаратный мирный договор с ГДР, на чем настаивал Ульбрихт, чтобы не связывать себе руки в германском вопросе. Москва ограничилась подписанием договора о дружбе, взаимопомощи и сотрудничестве между СССР и ГДР в июне 1964 г. Договор гарантировал «неприкосновенность границ ГДР» и предусматривал «существование двух суверенных немецких государств», уделяя, однако, основное внимание вопросам экономического сотрудничества. Это, конечно, было слабым утешением для Ульбрихта, и он пытался добиться его в идеологической сфере, уточняя определение восточногерманской идентичности.

Спустя год СЕПГ повторила требование в своей программе, принятой на VI съезде в январе 1963 г. ГДР была, как провозглашалось в программе, «во всех сферах политики и общественной жизни национальной и социальной альтернативой господствующему в Западной Германии империализму. Ее историческая миссия состоит в том, чтобы посредством широкого осуществления социализма в первом рабоче-крестьянском государстве создать прочную основу для того, чтобы во всей Германии рабочий класс принял руководство, монополистическая буржуазия была лишена власти, и национальный вопрос был решен в духе мира и общественного прогресса». Если бы эта победа была достигнута, то одновременно был бы решен и национальный вопрос, и преодолен кризис идентичности. Так эволюция в сфере идеологии — от идеи нейтральной единой Германии к концепции «двух Германий», принадлежащих к двум противоборствующим лагерям — отразила эволюция отношений ГДР и СССР. В этой эволюции, с нашей точки зрения, значительная роль принадлежала личным отношениям лидеров – Ульбрихта со Сталиным, а затем с Хрущевым. Поэтому в заключение мы рассмотрим их влияние на советско-восточногерманские отношения в 1949–1964 гг.

В отличие от Сталина, Хрущев пытался относиться к Ульбрихту как важному партнеру. Он всецело поддерживал Ульбрихта, имея с ним прямые доверительные контакты. А.М. Филитов отмечает, что между Хрущевым и Ульбрихтом сложились самые доверительные отношения еще со времен Сталинградского сражения, чем лидер ГДР часто пользовался. В дни Берлинского кризиса он, как пишет Х. Харрисон, буквально «командовал» Хрущевым, что создало ситуацию, когда «хвост вертит собакой». Удивительное превращение Ульбрихта из марионетки Москвы в «хвост собаки», В.М. Зубок пытается объяснить двумя обстоятельствами. В-первых, тем, что постоянное стремлением Ульбрихта продолжать «строительство социализма» в Восточной Германии вызывало симпатии Хрущева. Во-вторых, – умелой эксплуатацией боязни Хрущева «потерять» ГДР. Хрущев же чувствовал особую близость к первому немецкому государству «рабочих и крестьян», потому что полагал, что его существование оплачено ценою миллионов советских жизней в войне с нацистами. Эта эмоциональная близость, сопоставимая только с отношениями между Хрущевым и Кастро, возможно, объясняет, почему Ульбрихт мог неоднократно обманывать Хрущева своими пропагандистскими кампаниями оформления «витрины социализма». Но, расширив игровое пространство для Ульбрихта, Хрущев был вынужден терпеть односторонние действия ГДР. К концу своего правления Хрущев всерьез опасался, что Ульбрихт становится слишком самостоятельным. Хрущев объяснял поведение лидера ГДР ссылкой на престарелый возраст Ульбрихта: «Я знаю это чересчур хорошо на примере Сталина. В связи с огромной властью, которую имеет товарищ Ульбрихт, эти симптомы старости весьма опасны». В этих словах можно, при желании, обнаружить угрозу отстранить Ульбрихта от власти. Но история распорядилась иначе: в октябре 1964 г. на пенсию был отправлен Хрущев, а Ульбрихт оставался на должности первого секретаря ЦК СЕПГ до мая 1971 г.

Страница:  1  2  3  4  5  6  7 


Другие рефераты на тему «Политология»:

Поиск рефератов

Последние рефераты раздела

Copyright © 2010-2024 - www.refsru.com - рефераты, курсовые и дипломные работы