Теракт в Беслане - версии и оценки периодической печати

«Парламентская газета» пишет, что «не хочется говорить худого о спецслужбах - они в Беслане понесли немалые потери, ценой своей жизни спасая жизнь заложников. Однако факт остается фактом: террористы опять сработали на опережение. И речь не только о самом захвате школы. Хотя и его нельзя назвать неожиданным»[48]. Штурм школы не планировался, дабы избежать жертв среди заложников. Но разве была га

рантия, что бандиты не взорвут здание? Не было. Почему тогда спецназ не был готов к любому повороту событий?

«Новые Известия» считают, что осуждать спецслужбы просто бессмысленно. «Кто первым открыл огонь по школе, наверное, мы уже не узнаем никогда. Уже секунд через 10 после взрывов в спортзале застрочил пулемет, потом подключились автоматы, подствольные гранатометы, снайперские винтовки. Многие кивают на ополченцев из числа местных жителей, которые могли не выдержать напряжения и начать обстрел школы. Но это уже не имело никакого значения. Пошел страшный бой, причем шквальный огонь велся со всех четырех сторон школы. Да еще в городе то и дело вспыхивали краткосрочные, но от этого не менее интенсивные перестрелки»[49].

Так описывают деятельность спецслужб различные печатные издания, теперь стоит обратить внимание на описание деятельности власти в дни теракта.

Газета «Известия» в своем расследовании ставит важный вопрос: можно ли было договориться с террористами и дать им уйти, обменяв детей, например, на политиков и чиновников? Вывод: можно. Это, по мнению газеты, следует из того, что террористы шли хоть на какие-то переговоры, они выпустили 26 человек, они разрешили забрать трупы. Также газета утверждает, что «несмотря на заверения представителей оперативного штаба о том, что бандиты не выдвигают требований, эти требования, скорее всего, были»[50], ведь не зря же террористы выбрали Беслан, где есть аэропорт. Это версия «Известий». AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA

«Северный Кавказ» пишет, что преступники отказывались вступать в переговоры и отказывались озвучить свои требования. А все эти трагические дни президент республики Дзасохов «был готов отдать себя взамен хотя бы на одного ребёнка»[51]. Газета утверждает, что власти делали все возможное, чтобы освободить заложников и не допустить штурма.

А. Аслаханов объясняет поведение властей в интервью «Аргументам и Фактам», опровергает их бездействие: «Некоторые обвиняют нас в том, что мы не шли на переговоры. Я из Москвы разговаривал с бандитами трижды. Разговаривали и те, кто находился на месте. Достичь хотелось только одного: встретиться с ними и добиваться освобождения заложников»[52]. Однако задачей террористов было уничтожить всех заложников и погибнуть самим, так как они понимали, что их за совершенное никто не простит.

«Новые Известия» считают, что людям врали с первого дня захвата заложников. Врали в лицо, врали по телевидению, по радио. Цинично. Нагло. Когда на площади у Дома культуры представители республиканского правительства говорили, что в школе 360 заложников и 17 террористов, жители Беслана рыдали. От того, что столкнулись со столь явной ложью. Когда скрывать очевидное стало невозможно, власти подтвердили все, о чем на улицах говорили еще первого сентября. И то, что внутри больше 1200 человек. И то, что бандитов не 17, а 40. И то, что они готовились к теракту заранее, еще летом спрятали в здании оружие. «Осетины сегодня проклинают собственную власть. И соседскую. Простые люди не могут понять, почему главу Ингушетии Мурада Зязикова, переговоров с которым якобы требовали террористы, никто не мог разыскать. Не верят они и в то, что бандиты не выдвигали никаких осмысленных условий»[53].

Ни один житель Беслана больше не верит собственным начальникам. Не верит и в собственную безопасность.

Что писали в газетах о психологических и политических последствиях теракта, а также о мерах по предупреждению терактов в будущем?

К чему привели события в Беслане и их освещение в СМИ? Люди боятся летать на самолетах, ездить в метро, ходить в театры, не хотят отпускать детей в школу. Все россияне сейчас испытывают тяжелый моральный стресс. Многие не отрываются от телевизоров, и это опасно. Сегодня звучит много упреков в адрес тележурналистов по поводу того, как они освещали захват школы в Беслане. Мол, и «картинка» была скудная, и комментарии скупые . Показывать и говорить правду, – разумеется, долг репортеров. Но вот какая важная вещь: помимо информационной и развлекательной функций, телевидение выполняет еще одну: стирает границы. В лучшем случае сближает. В худшем – создает иллюзию, что нам некуда спрятаться от войн и катастроф. Ведь уже нет разницы, где разыгралась трагедия – в Москве, Нью-Йорке, Иерусалиме или Беслане. Каждый из нас, включив новости, видит все то же, что и люди, попавшие в гущу событий. Ту же кровь, те же слезы. Кто способен остаться в такие минуты равнодушным? Ведь все мы – очевидцы. Но есть масса впечатлительных людей, которые переживают увиденную трагедию так, будто она произошла с ними самими. И мы уже не можем сказать им: «Да что ты так переживаешь? Не в твоем же городе, не с твоими близкими это произошло!». Здесь заключается серьезная проблема, которую у нас не принимают в расчет, говоря о ликвидации последствий терактов. Спустя полгода после захвата и штурма центра на Дубровке исследовали людей, наблюдавших за этими событиями по телевизору, и выяснили: 20% испытывали все признаки посттравматического стрессового расстройства – страдали от бессонницы, раздражительности, повышенного сердцебиения, апатии, усталости при минимальных нагрузках. Встречались и очень тяжелые случаи, так называемые флэш-бэки, когда спустя много дней перед глазами телеочевидцев продолжали возникать яркие картины происшествия. По сути дела, у них наблюдались те же реакции, что и у участников событий. Но одно дело, когда человек способен легко восстановить причинно-следственные связи между своим самочувствием и тем, что когда-то с ним случилось. А здесь – вполне здоровый посторонний человек, и все симптомы посттравматического стресса. Проблема эта пока мало изучена, хотя у психологов есть для ее обозначения термин – «вторичная жертва». Давно установлено, что стать вторичной жертвой может кто-то из врачей, спасателей, полицейских и пожарных – непосредственных участников трагедии. Хотя они все-таки люди психологически подготовленные. Не застрахованы и журналисты, специализирующиеся на этих темах. А в последнее время к ним прибавились те, кто потом все это читает и смотрит по телевизору. Причем у них даже нет предпосылок к установлению прямой связи между трагедиями и своим состоянием. Да и общество не готово принять от них жалобу. В случае с вторичными жертвами я даже не уверен, что большинство наших специалистов-медиков способны правильно действовать в ситуации, когда к ним обратится человек, который так серьезно переживает из-за событий в Беслане, что у него все валится из рук. Ни с того, ни с сего он вступает в конфликты на работе, начинает кричать на близких – возникают острые проблемы в межличностном общении. И это становится массовым явлением, протекающим параллельно с другим, более заметным, когда люди боятся ездить в метро, летать на самолетах, страшатся за своих детей, идущих в школу. В общем, есть прямая связь между состоянием здоровья общества и работой СМИ. Террористы во многом добиваются своей цели – запугать людей – при помощи журналистов. Им важно, чтобы мы видели сцены насилия, которое они совершают. Таковы психологические последствия теракта. Что касается политических, то ими стали меры, предпринятые в стране, а также широкое обсуждение по поводу необходимых изменений во всех сферах жизни общества.

Страница:  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11 


Другие рефераты на тему «Журналистика, издательское дело и СМИ»:

Поиск рефератов

Последние рефераты раздела

Copyright © 2010-2020 - www.refsru.com - рефераты, курсовые и дипломные работы