Из истории русской крестьянской семьи

Заработок на криптовалютах по сигналам. Больше 100% годовых!

Заработок на криптовалютах по сигналам

Трейдинг криптовалют на полном автомате по криптосигналам. Сигналы из первых рук от мощного торгового робота и команды из реальных профессиональных трейдеров с опытом трейдинга более 7 лет. Удобная система мгновенных уведомлений о новых сигналах в Телеграмм. Сопровождение сделок и индивидуальная помощь каждому. Сигналы просты для понимания как для начинающих, так и для опытных трейдеров. Акция. Посетителям нашего сайта первый месяц абсолютно бесплатно.

Обращайтесть в телеграм LegionCryptoSupport

Почти все чувства: страх, радость, неприязнь, стыд, нежность — воз­никают уже в младенчестве и обычно в общении с бабуш­кой, которая «водится», качает люльку, ухаживает за мла­денцем. Она же первая приучает к порядку, дает житейские навыки, знакомит с тем, что мир состоит не из одних только радостей.

Дети качались в зыбке, пока не вставали на свои ноги. Если же до этой поры появлялся новый

ребенок, их клали «валетом». В таких случаях все усложнялось, особенно для няньки и матери . Бывало и так, что дядя рождался после племянника, претендуя на место в колыбели. Тогда до отделения молодой семьи в избе скрипели две одинаковые зыбки.

Кое-где в честь рождения ребенка, особенно первенца, отец или дед сажал дерево: липу, рябину, чаще березу. Эта береза росла вместе с тем, в честь кого была принесена из лесу и посажена на родимом подворье. Отныне человек и дерево как бы опекали друг друга, храня тайну взаимности.

Ровное, до­брое отношение взрослого к ребенку не противоречило требовательности и строгости, которые возрастали посте­пенно. Как уже говорилось, степень ответственности перед окружающим миром, физические нагрузки в труде и в играх зависели от возраста, они возрастали медленно, незаметно, но неуклонно не только с каждым годом, но и с каждым, может быть, днем.

Прямолинейное и волевое насаждение хороших привы­чек вызывало в детском сердце горечь, отпор и сопротивле­ние. В хорошей семье ниче­го не заставляют делать, ребенку самому хочется делать. Взрослые лишь мудро оберегают его от непосильного. Личный пример жизненного поведения взрослого (деда, отца, брата) неотступно стоял перед детским внутренним оком, не поэтому ли в хороших семьях редко, чрезвычайно редко вырастали дурные люди? Семья еще в детстве прививала невосприимчивость ко всякого рода нравственным вывертам.

Игры чередо­вались с посильным трудом или сливались с ним, полезное с приятным срасталось незаметно и прочно. Элемент игры в трудовом акте, впервые испытанный в детстве, во многих видах обязательного труда сохранялся если не на всю жизнь, то очень надолго.

В еде, помимо общих кушаний, существовали детские лакомства, распределяемые по возрасту и по заслугам. К. числу таких домашних, а не покупных лакомств можно отнести яблоки, кости (во время варки студня), ягодницу (давленая черника или земляника в молоке), пенку с топле­ного (жареного, как говорили) молока. Пече­ная картошка, лук, репа, морковь, ягоды, березовый сок, горох — все это было доступно детям, как говорилось, по закону. Но по закону не всегда было интересно.

Поэтому среди классических детских шалостей воровство овощей и яблок стояло на первом месте. Другим, но более тяжким грехом было разорение птичьих гнезд — этим занимались редкие и отпетые. Запретным считалось глядеть, как едят или чаевничают в чужом доме (таких детей называли вислятью, вислятками). Впрочем, дать гостинца со своего стола чужому ребенку считалось вполне нормальным.

3.1. Отрочество.

Общая нравственная атмосфера вовсе не требовала ка­кого-то специального полового воспитания. Она щадила неокрепшее самолюбие подростка, поощряла стыдливость и целомудрие. Наблюдая жизнь домашних животных, чело­век уже в детстве понемногу познавал основы физиологии. Деревенским детям не надо было объяснять, как и почему появляется ребенок и т. д. Об этом не говорилось вообще, потому что все это само собой разумелось, и говорить об этом не нужно, непри­лично, не принято. Такая стыдливость из отрочества пе­реходила в юность, нередко сохранялась и на всю жизнь. Она придавала романтическую устойчивость чувствам, а с помощью этого упорядочивала не только половые, но и общественные отношения.

В отрочестве приходит к человеку первое и чаще всего не последнее увлечение, первое чувство со всем его психологи­ческим многоцветьем. До этого мальчик или девочка как бы «репетируют» свою первую настоящую влюбленность пре­дыдущим увлечением взрослым «объектом» противополож­ного пола. И если над таким несерьезным увлечением под­смеиваются, вышучивают обоих, то первую подлинную лю­бовь родственники как бы щадят и стараются не замечать, к тому же иной подросток не хуже взрослого умел хранить свою жгучую тайну. Обстоятельства, связанные с первой любовью, объясня­ют все особенности поведения в этом возрасте. Если рань­ше, в детскую пору, человек был открытым, то теперь он стал замкнутым, откровенность с родными и близкими сме­нилась молчанием, а иногда и грубостью.

Улица так же незаметно преображается. В детские годы мальчики и девочки играли в общие игры, все вместе, в отро­честве они частенько играют отдельно и задирают друг друга.

Становление мальчишеского характера во многом зави­село от подростковых игр. Отношения в этих играх были до предела определенны, взрослым они казались иногда просто жестокими. Если в семье еще и для подростка допускалось снисхождение, нежность, то в отношениях между сверстни­ками-мальчишками (особенно в играх) царил спартанский дух. Никаких скидок на возраст, на физические особенно­сти не существовало. Взрослые, скрепя сердце, стара­лись не вмешиваться. Дело было совершенно принципиаль­ное: необходимо выкрутиться, победить, и победить именно самому, без посторонней помощи. Одна такая победа еще в отрочестве превращала мальчи­ка в мужчину.

Игры девочек не имели подобной направленности, они отличались спокойными, лирическими взаимоотношениями играющих.

Соревнование, иначе трудовое, игровое и прочее сопер­ничество, особенно характерно для отроческой поры. Подростка приходилось осаживать, ведь ему хочется научиться пахать раньше ровесника, чтобы все девки, большие и маленькие, увидели это. Хочется нарубить дров больше, чем у соседа, чтобы никто не назвал его маленьким или ленивым и т. д.

Удиви­тельное сочетание детских привилегий и взрослых обязанностей замечается в этот период жизни. Но как бы ни хороши были привилегии детства, их уже стыдились, а если, и пользовались, то с оглядкой. Так, дома, в семье, среди своих младших братьев еще можно похныкать и поклян­чить у матери кусочек полакомей. Но если в избе оказал­ся сверстник из другого дома, вообще кто-то чужой, быть «маленьким» становилось стыдно. Следовательно, для отрочества уже существовал неписаный кодекс по­ведения.

Мальчик в этом возрасте должен был уметь (стремился во всяком случае) сделать топорище, вязать верши, запря­гать лошадь, рубить хвою, драть корье, пасти скот, удить рыбу. Он уже стеснялся плакать, прекрасно знал, что лежа­чего не бьют и двое на одного не нападают, что если побился об заклад, то слово надо держать, и т. д.

Девочки годам к двенадцати много и хорошо пряли, учились плести, ткать, шить, помогали на покосе, умели замесить хлебы и пироги, хотя им этого и не доверяли, как мальчишкам не доверяли, например, точить топор, резать петуха или барана, ездить без взрослых на мельницу.

Подростки имели право приглашать в гости своих род­ственных или дружеских ровесников, сами, бывая в гостях, сидели за столом наравне со взрослыми, но пить им разре­шалось только сусло.

Страница:  1  2  3  4  5  6 


Другие рефераты на тему «Культура и искусство»:

Поиск рефератов

Последние рефераты раздела

Copyright © 2010-2022 - www.refsru.com - рефераты, курсовые и дипломные работы